Обманывает ли он меня? Можно ли это назвать обманом? Мы никогда не говорили об исключительности. Я думала, что мы только вдвоём, но теперь не знала ничего.
***
Через двадцать пять минут Илья стоял в дверях квартиры. Он вошёл, его лицо пылало гневом.
— Кто показал тебе записи из гостиницы?
Я выпалила, не подумав:
— Хочу уйти.
Его взгляд стал грозовым.
— Что?
— Не хочу здесь оставаться. — Это было правдой.
Он указал на меня пальцем.
— Ты никуда не пойдёшь.
Я вскочила.
— Ты не можешь меня держать. Хочу к маме или в гостиницу.
— Не выйдет.
— Я не пленница!
Он пересёк комнату, схватив меня за запястье, его пальцы были твёрдыми, но не грубыми.
— Кто показал?
— Лев! Какая разница? — Я задыхалась. — Ты тайком ходишь к ней.
Он приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть в глаза.
— Ты — единственная в моём сердце. Только ты со мной, и никто другой.
Это не успокоило бурю внутри. Я никогда не знала, где он. Он мог быть с кем угодно.
— Где ты пропадаешь ночами? Тебя нет. Исчезаешь на дни. Что мне думать?
Он наклонился ближе, его голос стал низким, почти рычащим.
— Что ты хочешь услышать?
— Правду.
Он прижался ко мне лбом, его дыхание было тёплым.
— Правда в том, что ты — лучшее в моём дне.
— Что? — выдохнула я, чувствуя, как его близость смягчает гнев.
— Ты, наши споры, наши свидания.
Я коснулась его груди, мои пальцы дрожали.
— Тебе не нужна другая?
Он взял мою руку, его взгляд был твёрдым.
— Ты — всё, что мне нужно.
Момент стал вихрем эмоций. Мы срывали друг с друга одежду, он прижал меня к себе, его объятия были крепкими, но нежными. Я обхватила его руками, чувствуя, как сердце бьётся в унисон с его.
Я посмотрела в его глаза, они сверкали, как тёмные сапфиры.
— Ты злишься?
Он коснулся моей шеи губами, его голос был хриплым.
— Немного взбудоражен.
Я прижалась к нему, чувствуя его тепло.
— Я тебе верю.
Он откинул мои волосы назад, заглядывая в глаза.
— Скажи, что доверяешь мне.
Доверяю ли я ему? Я смотрела на его лицо, такое красивое и честное. В глубине души я знала, что он говорит правду.
— Я тебе доверяю.
Мы растворились в этом моменте, чувства захлестнули нас, соединяя крепче, чем слова. Он обнимал меня, пока моё сердце не успокоилось, и мы рухнули на кровать, всё ещё тяжело дыша.
Он смотрел в потолок, его грудь вздымалась.
— Лев и Наталья не должны быть знакомы, но они говорят по телефону.
Я пыталась осмыслить.
— Что это значит?
— Не уверен, работает ли Лев на Лебедева.
Я подавила вздох.
— Ты уверен?
— Не совсем, поэтому я ходил к Наталье. Пытался понять, чего они хотят.
Я повернулась к нему, чувствуя вину.
— Почему не сказал по телефону?
Он посмотрел на меня, его взгляд смягчился.
— Не знаю.
Мне стало стыдно за своё недоверие и потребность в подтверждениях.
— Прости, если переборщила с ней.
Он легонько коснулся моего плеча губами.
— Я не против. Это привело меня домой.
— Ты очень занят.
Он поцеловал меня в лоб, его губы были тёплыми.
— Да, дел много. Надо идти. Сегодня ночью очень важные дела.
Сердце сжалось.
— Сегодня?
— Сегодня всё решится.
Его слова заморозили меня.
— Во сколько вернёшься?
— Начнём в час ночи. Постараюсь быть к одиннадцати, чтобы провести пару часов вместе.
— Я не усну.
Он снова коснулся моих губ, мягко и коротко.
— Мы в порядке?
— Да.
— Не позволяй Льву лезть тебе в голову.
***
Он не вернулся к одиннадцати. Я ждала до половины второго, пока не уснула.
Проснулась от его поцелуя, тёплого и лёгкого. Я вздохнула, когда он коснулся моей шеи.
— Ложишься?
— Прости, что поздно. Скоро надо уходить.
Я обняла его за шею, не желая отпускать.
— Не уходи.
Он сел, его волосы были влажными от дождя.
— Мне нужно в душ.
Глава 25
Илья
Мы опаздывали на два часа, но это была не наша вина. Днём на барже сломался клапан, пришлось его менять, что сдвинуло весь график. В ангаре пахло машинным маслом и порохом, а свет тусклых ламп отражался на металлических ящиках.
— Всё это дело проклято, — проворчал Яков, его голос был хриплым от усталости.
Я чувствовал то же. Ничего не шло по плану, и это обычно значило, что надо отступить, но ни один из нас не предложил этого. Мы знали: это лучший шанс ослабить Лебедева.
Мы готовились на складе, ожидая, пока механики покинут баржу. Как только придёт сигнал, мы двинемся. Сегодня ночью баржа отправится в путь. Мы надеялись, что Лебедев решит, будто мы везём товар, и нападёт. И мы будем готовы.