Комната напоминала кадры из сериала: сталь, холод, запах дезинфекции. Илья лежал на столе, без рубашки, с большой окровавленной повязкой на плече. Капельница с кровью тянулась к его руке, глаза были закрыты.
— Илья! — крикнула я в панике, но он не ответил.
Я потянулась к нему, но врач показал, что ничего нельзя трогать.
Не знаю, как я выдержала дальше. Врач научил меня держать отсос в ране, пока он зашивал плечо. Я старалась не смотреть на рану — от вида крови кружилась голова, — и сосредоточилась на задаче, отгоняя мысли о том, что его плечо было в крови.
Когда врач наложил последние швы, я удивилась, как аккуратно выглядело плечо. Он накрыл швы повязкой, и мы вместе перекатили Илью в соседнюю комнату. Врач приглушил свет, помог снять халат и пододвинул стул. Я села, когда он жестом велел, чувствуя, как дрожат ноги. Хотела спросить, как Илья, но мы не говорили на одном языке, и я следила за его движениями.
Когда он вышел, я схватила руку Ильи, чувствуя её тепло. Горячие слёзы катились по щекам.
Врач заходил, проверял пульс и давление, и каждый раз мягко касался моего плеча, словно уверяя, что всё будет хорошо.
Через два часа в дверь постучал Яков.
— Слышал, ты помогала на операции.
Я умирала от неизвестности.
— Можете спросить врача как у него дела?
Яков перевёл:
— Илье повезло. Кости и органы не задеты. Пуля задела артерию, он потерял много крови, но рана заживёт быстро. Врач думает, это не пуля, а осколок от чего-то, иначе повреждения были бы хуже. Главная угроза — инфекция.
Я обняла врача, прежде чем Яков жестом попросил его выйти. Он посмотрел на меня, но молчал.
Я нашла в себе голос:
— Расскажи, что случилось.
— Мы были отдельно от остальных. Два грузовика напали, Илью ранили.
— Куда вы ехали?
Он помрачнел.
— Мы готовили ловушку для Лебедева, но он узнал. Использовал это, чтобы убрать Илью.
Я посмотрела на бледное лицо Ильи, его дыхание было слабым.
— Что значит «все на ногах»?
Яков отвёл взгляд.
— Ждём, что они придут сюда. Может, не сегодня, но скоро. Готовимся к этому.
Я огляделась, страх нарастал.
— Как готовимся?
— Люди останутся здесь. Илья просил увезти тебя.
Я нахмурилась.
— Он не может уехать в таком состоянии.
— Он останется.
Я покачала головой.
— Я его не оставлю.
— У тебя нет выбора.
Я посмотрела на Илью. Паника, охватившая меня, когда я узнала, что он ранен, всё ещё сжимала живот. Он был единственным, что имело для меня значение.
— Я не оставлю его.
Яков потёр лицо.
— Он хочет, чтобы ты была в безопасности.
Я скрестила руки.
— Он лежит без сознания. Я не уйду. И, честно, сомневаюсь, что вы тоже уедете.
— Я дал ему обещание. Неважно, хочу я или нет, — я должен тебя защитить.
— Уезжайте, если хотите, но я остаюсь с Ильей.
Он поднял брови.
— Значит, либо берём его с собой, либо остаёмся?
— Да.
Он пожал плечами.
— Поговорю с врачом, узнаю, когда его можно будет перевезти.
***
Следующие два дня были худшими в моей жизни. У Ильи началась инфекция. Его лихорадило, он бредил. Врач колол ему антибиотики, а я сидела у кровати, протирая его лицо и грудь холодной тканью, пахнущей лекарствами, и молилась, чтобы он очнулся. Комната лазарета была тесной, с серыми стенами, и только слабый свет лампы разгонял мрак.
Яков, казалось, взял на себя все дела Ильи. Он был занят, но заходил в лазарет за новостями. Дважды спрашивал, не передумаю ли я уехать, но я твёрдо отказывалась.
Глава 27
Илья
Мои глаза будто склеились. Тело было слабым и холодным. Простонав, я попытался сесть.
Большая рука мягко вернула меня на кровать.
— Полегче.
Яков. Я с трудом открыл глаза. Он сидел рядом, его лицо было усталым, тени залегли под глазами.
— Ева, — прохрипел я.
— Отправил её наверх принять душ и поспать. Она не отходила от тебя с тех пор, как тебя привезли.
— Сколько я был в отключке?
— Три дня. Лихорадило, но утром жар спал. Только поэтому я уговорил Еву подняться наверх.
Я чувствовал себя беспомощным, когда он поднёс к моим губам пластиковый стакан с водой, но пил с благодарностью. Обессилев, я уронил голову на подушку. Комната лазарета пахла лекарствами, серые стены давили.
— Что произошло?
— Чего только не было, — мрачно ответил он. — Помнишь бой?
Я нахмурился.
— Мы догоняли нашу команду, когда нас атаковали.