— Тебя подстрелили. Осколок металла разорвал сосуд в плече. Врач тебя зашил.
Я застонал, ненавидя свою слабость.
— Ева помогала на операции, — продолжил он. — Держалась молодцом. Врач сказал, у неё твёрдая рука.
— Ева была на моей операции?
— Да.
Я посмотрел на друга.
— Я просил увезти её отсюда.
— Пытался, но она наотрез отказалась. Кроме как связать её и тащить на север, я ничего не мог сделать.
Я пытался думать сквозь туман в голове.
— Лев?
— Пропал. Никто не видел его с той ночи. Телефон не отвечает. Наталья выписалась из гостиницы и исчезла.
Я с трудом приподнял голову.
— Она в опасности здесь. Еву нужно увезти.
Яков помрачнел.
— Знаю. Она знает. Но не оставит тебя. Пока тебя нельзя перевозить, мы застряли.
Я хотел встать, найти её, посадить в машину, но не мог даже поднять голову.
— Хочу поговорить с ней. Сейчас.
Яков встал.
— Она спит. Тебе надо спать. Когда проснётся, я её пришлю.
Я хотел возразить, но веки сомкнулись сами.
***
Когда я очнулся, Ева сидела рядом. Её лицо было встревоженным, но слабая улыбка была прекраснее всего, что я видел. Свет лампы отражался в её глазах, пахло её травяным чаем.
— Ева, — прохрипел я.
Она встала, её движения были лёгкими, и коснулась моего лба.
— Ты очнулся.
Её глаза были красными, веки опухли.
— Ты плакала?
Она покачала головой, явно лукавя.
— Нет.
Моя цель — вытащить её отсюда.
— Нужно поехать с Яковом. Слушай его.
Она покачала головой, её улыбка дрожала.
— Мы тебя не оставим.
Меня тошнило от мысли, что она здесь, в опасности, из-за меня.
— Это не то, о чём мы договаривались.
Она откинула волосы с моего лба, её пальцы были прохладными.
— Я не заключала ту сделку.
Мир рушился. Всё, что я делал, чтобы защитить её, было напрасно. Теперь она в опасности, а я лежу, не в силах помочь.
— Прошу, сделай это для меня.
Её глаза наполнились слезами.
— Нет. Не могу тебя оставить.
Я почувствовал волну раздражения.
— Ева, не спорь.
В дверь постучали. Яков просунул голову.
— Полиция у ворот.
— Свяжись с охраной. Скажи, я в душе, выйду через пятнадцать. Принеси мне одежду.
Яков кивнул и вышел.
Ева посмотрела на меня в ужасе.
— Ты не можешь встать.
В нашем мире слабость не показывают. Если узнают, что я не отвечаю полиции, все решат, что я ранен. Это ослабит нас.
С огромным усилием я сел.
— Мне нужен душ. Позови врача.
Она хотела возразить, но я перебил:
— Ева, я серьёзно. Зови его.
Она выбежала. Я дотащился до душа, каждый шаг отдавался болью. Но я справился.
Вернувшись, увидел на кровати стопку чистой одежды. Врач вошёл и заговорил по-афгански:
— Встаёшь? Не советую.
— Почему я такой слабый?
Он проверил пульс, его пальцы были холодными.
— Кроме пули и потери крови, инфекция вымотала тебя. Пройдёт время, прежде чем ты будешь в норме.
— Дай что-нибудь, чтобы я дошёл до ворот и разобрался с полицией.
Он кивнул, открыв ящик.
— Укол заморозит плечо, не почувствуешь боли.
— Ещё что?
Он достал шприц и вколол в руку.
— Через час будет хуже, но пока не почувствуешь ничего.
— Спасибо.
Уколы уняли дрожь в руках и придали сил ногам. Я оделся, почистил зубы. Бледный, потный, но терпимо.
Я вышел из ванной. Яков посмотрел на меня.
— Выглядишь ужасно.
— Пошли. Через час, говорят, будет хуже.
Мы медленно шли к воротам, я старался дышать ровно. Те же два следователя вышли из машины, увидев нас.
— Простите за задержку, — я попытался улыбнуться.
Один откашлялся.
— У нас пара вопросов.
— Конечно.
— Знаете Наталью Белову?
Шутите?
— Да.
— Какие у вас отношения?
— Никаких. Мы были помолвлены. Она недавно появилась, но я видел её дважды, недолго.
Они переглянулись.
— Вы явно здесь из-за неё. Что происходит?
— Её родители заявили о пропаже.
— Она ясно дала понять, что хочет возобновить отношения. Но для меня это не вариант.
Один откашлялся.
— Похоже, все женщины, которые хотят быть с вами, пропадают.
Где она? Как она замешана?
— То, что они пропадают, не совпадение, но это не связано с их желанием быть со мной.
— Не поделитесь причиной?
— Лебедев. Тот, кого вы отпустили под залог. Он за этим стоит.
— Есть доказательства?
Я улыбнулся.
— Найти доказательства — ваша работа.
— Что с плечом? — другой кивнул на мою рану. — Не двигаете им.
— Старая травма от футбола. Иногда даёт о себе знать.
Они явно не верили.
— Слышали о перестрелке на трассе М-4?
— Да, в новостях. Подробностей мало.