Он вышел из склада.
— Это посылка для тебя, Ева.
— Что?
Он взглянул.
— Илья заставил меня пообещать.
Когда из машины вышел Костя, я выскочила.
— Костя!
— Яков звонил. Как Илья?
— Плохо.
— А ты?
Я покачала головой. Последние дни были слишком тяжёлыми, а страх за Илью переполнял.
Он кивнул на машину.
— Кое-что для тебя.
Я вскрикнула, когда он открыл дверь, и что-то пушистое бросилось ко мне.
— Петруша!
— Он твой.
Я присела, обнимая Петрушу.
— Спасибо.
Яков подошёл пожать руку Косте.
— В багажнике три мешка корма и то, что ты просил, — сказал Костя. — Лера собрала для тебя зимнюю одежду, — добавил он, глядя на меня.
— Спасибо, — выдохнула я.
Яков понёс вещи в машину.
Я держала поводок Петруши.
— Ты уверен, что хочешь отдать Петрушу?
Костя протянул рюкзак.
— Эта собака ясно дала понять, с кем хочет жить.
Дверь машины хлопнула.
— Пора, — сказал Яков.
Костя раскрыл объятия, крепко обняв меня, напомнив Илью.
— Позаботишься о нём?
— Да.
Я хотела сказать, как боюсь за Илью, как хочу для нас другой жизни. Мы долго смотрели друг на друга, в наших глазах было одинаковое сожаление. Мы оба понимали тяжесть ситуации, не говоря ни слова. Оба боялись за Илью.
Он кивнул.
— Звони, если что. Всегда.
Глава 29
Илья
Я застонал, открывая глаза. Свет лился через окно, отражаясь от кедровых досок потолка. Яков сидел в углу в большом кресле, читая книгу, его силуэт тёмнел на фоне бревенчатой стены.
Я приподнялся.
— Где Ева?
— Снаружи, с Петрушей.
Я оглядел комнату, растерянный. Мебель из резного дерева, запах смолы и дров. Это не гостиница в Москве.
— Где мы?
— На полпути к Самаре.
Я уставился на него. Я не должен быть здесь.
— Это не план, Яша.
— Знаю.
Я пытался собраться с мыслями.
— Ты должен был увезти её с радаров на месяц, найти безопасное место. Я должен быть с людьми.
— Ты явился в гостиницу полумёртвый и вырубился. Что мне было делать?
— Оставить меня. Позвать кого-то из наших.
Он провёл рукой по волосам.
— Ева бы отказалась, а я не похищаю женщин.
Раздражение накатило.
— Мне надо в Москву. Не могу оставить ребят одних против Лебедева.
— В твоём состоянии ты им не поможешь. Они знают, где ты, и что ты в порядке. Борис взял командование, пока ты не встанешь на ноги.
Я не бегаю от боёв.
— Надо вернуться.
Он встал.
— Давай приведём тебя в порядок, потом поговорим.
***
Я удивился, что в его хижине есть душ, пусть и простой.
— Как? — спросил я, когда он включил воду.
— Геотермальные трубы.
Горячая вода оживила, вернув ощущение реальности. Выйдя, я заметил, что Яков ушёл, но на полке лежала стопка чистой одежды. Я оделся и спустился в кухню, где пахло дровами и супом.
Он кивнул на диван.
— Готовлю тебе поесть.
Я тяжело опустился на диван у потрескивающего камина. Тело было слабым, как после долгой болезни.
— Сколько времени?
— Четыре часа.
— Как мы здесь оказались?
— Доехали до Арзамаса по трассе М-12, затем свернули в Суворово.
— То есть в глуши.
Он налил суп в миску и принёс мне.
— Попробуй.
Суп был как откровение, будто я впервые его пробовал.
— Как Ева справляется?
Он подбросил полено в огонь, искры взлетели.
— Учитывая, что я затащил её в лесную глушь с бесчувственным мужиком и собакой, она держится. Настоящий боец. Помнишь, как явился в гостиницу?
Я почти ничего не помнил.
— Нет.
— А как Ева подстрелила Льва?
Я медленно ответил:
— Это помню.
— Я увёз её в гостиницу на три дня, пока ты создавал окно, чтобы отвлечь тех, кто за нами следил. Но ты пришёл и вырубился. Оставаться с тобой или уехать — я выбрал второе. Здесь безопаснее.
Он говорил правду. Меня тревожило, что я потерял дни из памяти.
— Что с Лебедевым?
Он пожал плечами.
— Этот гад, наверное, уже захватил Москву.
Мой план был — спрятать Еву в безопасном месте и выследить Лебедева. Иначе она всю жизнь будет оглядываться.
— Нужен новый план.
Яков скрестил руки.
— Выздоравливай, тогда составим. Не хочу снова тащить твою жалкую тушу.
— Надо устроить Еву в новой жизни, далеко от Москвы.
— А потом?
— Когда она будет в безопасности, вернусь в Москву.
Мы переглянулись.
— Будешь разбираться с Лебедевым?
— Или умру, пытаясь.
Он кивнул.
— Надеялся, что ты это скажешь.
— Она не будет свободна, пока он жив.
— Согласен, — его голос был твёрд.
Дверь скрипнула, раздался стук собачьих когтей по полу.
— Ты очнулся. — Ева бросилась ко мне, снимая зимнюю куртку. Она присела на диван, осматривая меня, подняла руку, но не коснулась, будто боялась, что я сломаюсь.