Я сварила кофе. Без Ильи и Якова хижина казалась пустынной. Чувствуя уязвимость, я набросилась на кухню, отмывая её до блеска. Застелила кровати, вымыла ванную, подмела полы.
Решила сложить дрова. Свежий воздух поможет. Натянув сапоги и куртку, я вышла с Петрушей.
Я перетаскивала свежие дрова из сарая на крыльцо, пока Петруша обнюхивал снег. Чем больше я думала о том, что Илья вернётся в Москву, при этом заставляя меня начать все заново, тем злее становилась. Ему не обязательно меня защищать. Он мог бы уехать со мной, начать с чистого листа.
Он говорил, что спасение меня — его искупление за свою жизнь, но не понимал, что спасла меня его любовь, а не оружие. Его забота, защита, чувство, что я важна, исцелили меня.
Я остановилась, прислушиваясь. Обычно деревья звенели птичьими голосами и белками. Теперь — тишина.
— Петруша?
Петруша стоял у края участка, рыча, но хвост был поджат. Напротив — огромный бурый медведь, его морда задрана, он нюхал воздух. Голова была невероятно большой.
Я была в шаге от двери. Могла забежать и закрыться, но Петруша? Он храбрый, но не соперник зверю.
Едва дыша, я поднялась к двери. Осторожно открыв сетку, схватила тяжёлое ружьё, что Яков держал у косяка.
С трудом подняла его, взвешивая варианты. Выстрел в воздух мог спугнуть медведя. Если нет — придётся стрелять в него.
Кряхтя, я вскинула ружьё на плечо. Сняв предохранитель, выстрелила в воздух.
Грохот оглушил, отдача отбросила меня к двери. Я смотрела, как медведь развернулся и рванул прочь с невероятной скоростью. Выстрелила ещё раз над его головой, и он исчез в лесу.
— Петруша! — крикнула я.
Петруша бросился ко мне, протиснувшись в дом. Я услышала шум снегохода.
С крыльца я смотрела, как Илья подогнал снегоход и снял шлем.
— Слышал выстрелы.
Я сглотнула.
— Медведь был во дворе. Я его спугнула.
Он недоверчиво шагнул ко мне.
— Ты стреляла из ружья? Одна?
Я кивнула, радуясь, как он коснулся моих рук, лица, плеч.
— Ты цела?
— Не слышала, как он подошёл.
Он обнял меня за плечи.
— Мне не надо было уезжать.
Тело дрожало от нервов.
— Чувствую себя странно.
Он усадил меня за кухонный стол, снял сапоги и куртку. Присел передо мной, согревая мои пальцы тёплыми руками.
Я смотрела на него, полная грусти. Решила рискнуть.
— Я тебя люблю. Разве ты меня не любишь?
Его серые глаза встретили мои.
— Почему, думаешь, я все это делаю?
Я хотела умолять о другом исходе, но последние месяцы научили, что время бесценно. У нас был срок годности.
— Можешь рассказать, что будет? Мне нужны детали, чтобы подготовиться.
Он сжал мои пальцы.
— Яков в Москве. Я пытался ему дозвониться. Он мои глаза и уши там.
— Зачем?
— Надо знать, где Лебедев, прежде чем перевезти тебя в безопасное место.
— Сколько ты будешь со мной? — Я отмеряла дни, недели, считая время.
— Найдём тебе место, устроим. Потом всё.
Грудь сдавило.
— А куда ты поедешь?
Его глаза потемнели, почти чёрные.
— Вернусь в Москву.
— Будешь разбираться с Лебедевым.
Он пожал плечами.
— Если его не остановить, он навредит многим.
— Почему полиция не может справится?
Он посмотрел на меня. Я знала ответ. Я знала, что хожу по кругу, задавая ему одни и те же вопросы. Но я ничего не могла с собой поделать.
Лебедев подкупал судей и полицию. Подчинил Льва, ранил Илью. С ним могли справиться немногие.
— Что будет, если победишь? — Я не могла смотреть ему в глаза. — Найдёшь меня?
Он приподнял мой подбородок.
— Не знаю.
Это дало надежду.
— Думаешь, сможешь это сделать, победить его и найти меня?
— Ничего не обещаю.
Но я цеплялась за это не-обещание, как за спасение. То, что он не сказал «нет», делало всё чуть легче.
Глава 31
Илья
Я стоял на снегоходе на холме, глядя на бесконечные деревья. Это место казалось краем света. Два километра в гору, чтобы поймать сигнал для звонка, — лучшее доказательство.
На этот раз Яков ответил.
— Как дела в Москве? — спросил я.
Его голос был мрачным.
— Плохо.
— Рассказывай.
— Тело Льва нашли на берегу.
Я замер.
— Как он умер?
— Множественные ножевые ранения. Это не всё.
— Что ещё?
— Полиция думает, что у них достаточно улик против тебя. Выписали ордер на арест. Хотят повесить убийство Льва на тебя.
Я выругался. Влияние Лебедева в городе росло с каждым днём.
— Что ещё?
— Следователь Шевцова вернулась.
Я нахмурился.
— В смысле?
— Искала тебя, спрашивала о Льве. Когда я спросил, где она была, сказала, что была в отпуске.