— Разве нет где-нибудь…
— Я не спрашиваю.
Её нижняя губа задрожала, но она сняла ботинки, оставив их у края кровати, и забралась на кровать, полностью одетая. Положила рюкзак рядом с головой.
Я смягчил тон, чувствуя, как раздражение сменяется чем-то вроде усталости.
— Ложись спать. Утром разберёмся во всём.
Я налил ещё выпивки и подошёл к своему столу. Открыл файлы, которые мне прислал Алексей. Проигнорировав файл на Лебедева, я щёлкнул по файлу моей неожиданной гостьи.
Ева Александровна Фролова. Двадцать четыре года. Её жизнь читалась как сценарий дешёвой драмы, где каждый поворот — это новый удар судьбы.
Отец Евы был неудачником с большой буквы. Когда ей было девять, он попытался ограбить ювелирный магазин с ржавым пистолетом в руках — идиотская затея провалилась, и его засадили на семь лет. Через семь месяцев его зарезали в тюремной драке, оставив Еву и её мать в нищете. Они ютились в однокомнатной хрущёвке на окраине Балашихи, где стены пропахли сыростью, а сосед сверху вечно орал на свою жену. В двенадцать Ева выиграла танцевальную стипендию — билет из этой дыры. Она переехала в Москву, жила у дальних родственников, пожилой пары, и до семнадцати лет занималась балетом. Казалось, она вырвется из того болота, в котором родилась.
Она попала в Большой театр прямо из школы балета. Танцевала с ними четыре года, пока её партнёр не уронил её, и она не порвала переднюю крестообразную связку колена. Эта травма фактически положила конец её танцевальной карьере.
Внезапно она переехала в ветхую квартиру, которую делила с двумя другими стриптизёршами. Месяц спустя устроилась танцовщицей в «Бархатный лепесток», довольно захудалый стрип-клуб на окраине Москвы.
Я замер. Это был долгий путь от профессиональной танцовщицы до стриптизёрши. Что же пошло не так, что она в итоге пошла по этому пути? Тем не менее пять дней в неделю она посещала занятия по бизнесу в местной академии.
После того как она стала свидетельницей преступления Лебедева, полиция вырвала её из её жалкой маленькой жизни и поместила под защиту свидетелей. Она ни с кем не встречалась, у неё не было детей, и в настоящее время на её банковском счёте было пятьдесят шесть тысяч рублей. Работала волонтёром в местной благотворительной организации для домашних животных и не имела судимостей — даже штрафа за парковку. Она всё делала в жизни правильно, но, похоже, ей не удавалось сделать передышку.
Я обернулся. Она лежала поверх одеяла, свернувшись в комок, как котёнок, и во сне казалась ещё младше — лет шестнадцать, не больше. Её шансы выжить были мизерными. Вернись она к полиции — Лебедев достанет её за пару недель. Беги она сама — далеко не уйдёт. Оставаться со мной было её лучшим вариантом, но, чёрт возьми, я не хотел этой обузы. Вздохнув, я взял покрывало с края кровати и накрыл её. Она что-то пробормотала во сне, уткнувшись носом в подушку.
Качая головой, я приглушил свет лампы до тусклого жёлтого пятна и вышел из квартиры. На улице холодный ветер хлестал по лицу, а в гараже мои ребята уже возились с внедорожником. Резкий запах растворителя, которым они сдирали краску, бил в нос, как нашатырь. Четверо мужиков в чёрных масках — молчаливые, сосредоточенные — шлифовали кузов, не задавая вопросов. Они всегда делали, что я скажу, и мне это нравилось.
Убедившись, что всё идёт по плану, я пошёл искать Якова. Он сидел за столом в соседнем помещении, заваленном бумагами. Несмотря на глубокую ночь, его глаза были ясными, а спина — прямой, как у солдата на посту.
— Ты ещё не спишь, — заявил я, прислонившись к столу напротив него.
Он потянулся, хрустнув шеей.
— Где девушка?
— Спит у меня.
— Как она?
— Она напугана до чёртиков, — бросил я, вспоминая её дрожащие губы.
Яков кивнул.
— Неудивительно. Сегодняшняя ночь была немного напряжённой. Что дальше?
— Она хочет позвонить в полицию.
Его брови взлетели вверх, будто я сказал, что собираюсь прыгнуть с крыши.
— Ты ведь не позволишь ей, не так ли?
Я молчал. Отпустить её к ментам — всё равно что подписать ей смертный приговор.
— Она вольна решать сама.
— Она умрёт.
Я знал это, и прежде чем отпустить её на свободу, я дам ей понять, что её ждёт, прежде чем она сделает шаг.
— Решение за ней.
— Что дальше?
— Когда Лебедев поймёт, что мы ей помогли, он обратит своё внимание на нас. Нам нужно быть готовыми.
— Я согласен.
Яков откинулся на стуле, скрестив руки. Он был старше меня на добрый десяток лет, с взглядом, который мог заморозить кровь. Служил в спецназе, пока его не вышибли при мутных обстоятельствах — он никогда не рассказывал, а я не лез. У каждого из нас были свои скелеты в шкафу.