Я посмотрела на шлем, на него.
— Но для звонка нужно ехать на снегоходе.
— Альтернатива — оставить тебя здесь с Лебедевым. — Он покачал головой. — Не могу.
— Он может мне навредить? — Я посмотрела на него.
— Он может умереть.
Это отрезвило. Я надела сапоги.
— Хочешь, чтобы я вела снегоход?
— Покажу, как.
Несколько пугающих кругов по двору, и я освоила сцепление и газ. Он слез с машины, крикнув:
— Следуй по следам. В конце холма используй телефон, вызови спасателей. — Он дал мне телефон и бумагу. — Это координаты.
— Что сказать? — Мой голос тонул в рёве мотора.
— Скажи, человек ранен, состояние критическое. Дай координаты. После звонка сразу назад. Езжай медленно. Держись следов.
Я не хотела уезжать, не хотела покидать Илью, но он нуждался во мне.
— Хорошо.
Я ехала медленно, но освоилась с машиной. Держалась пути, пока не выехала на поляну. Следы кончились.
Я набрала номер, что дал Илья.
***
Медленно возвращаясь к хижине, я думала, что будет, когда прибудут спасатели. Арестуют ли меня за выстрел в Лебедева? Заберут ли в участок? Влипнет ли Илья? Я планировала скрываться. Теперь не знала, что со мной будет.
Может, умнее было убить Лебедева и закопать тело, но я не могла представить последствий. Такой секрет разъедал бы, как кислота.
Наивно, но убийство — не выход.
Вернувшись, я увидела Илью. Он выключил снегоход, посмотрел на меня.
— Дозвонилась?
— Сказали, будут через тридцать пять минут.
Он обнял меня, подняв с машины.
— Горжусь тобой.
Я отстранилась. Он смыл кровь, сменил рубашку, но лицо осталось избитым.
— Он жив?
Он кивнул.
Напряжение спало. Облегчение, что я не убийца, было реальным.
— Кто прилетит на вертолёте?
— Наверное, МЧС и медики. — Он обнял меня за плечи. — Собери сумку, хорошо?
Я замерла, глядя на него.
— Зачем? Куда я?
Он посмотрел с сочувствием.
— Нам не дадут здесь остаться. — Он коснулся моего лба губами. — Собери, пожалуйста.
Я собрала сумку и спустилась. Лебедев лежал без сознания на диване. Я вышла на крыльцо, Илья последовал.
Мы стояли, глядя на бескрайнюю глушь.
— Слышишь? — сказал он.
Я покачала головой.
— Что?
— Лопасти вертолёта. Скоро будут.
Он выстрелил сигнальную ракету в небо, подождал и выстрелил ещё.
Я слышала тяжёлый гул вертолёта. Илья обнял меня, его губы коснулись моих. Поцелуй был полон скорби, сожаления, боли. Я вцепилась в него.
Он посмотрел.
— Что бы ни случилось, говори только, что не видела драки. Не видела, как я стрелял в Лебедева.
— Я стреляла в Лебедева.
Он взял моё лицо в ладони.
— Нет, милая. Это сделал я.
Я поняла цену спасения Лебедева. Кто-то должен ответить за выстрел.
— Не могу позволить тебе это сказать. — Я вцепилась в его руки. — Не могу.
Он коснулся моих губ.
— Сделай это для меня. Мне нужна радость. Знать, что ты в безопасности, вдали от этого, стоит того.
Я заплакала.
— Не говори так.
Он улыбнулся, вытирая мои слёзы.
— Спасение тебя было недостаточным искуплением, Ева. Чтобы вернуть жизнь, я должен ответить за ошибки.
Слёзы текли по щекам.
— Найди меня.
Он не ответил, лишь целовал, пока вертолёт не завис над нами, и люди не начали спускаться по верёвкам.
Когда их ноги коснулись земли, мой мир изменился.
***
Адвокат Ильи сидел рядом, пока следователь Шевцова допрашивала меня. Последние двое суток были кошмаром. Илью и Лебедева увезли в больницу, меня с Петрушей — в ближайший пост полиции, где держали в камере. Мне ничего не говорили. Тогда появился адвокат.
Он потребовал моего освобождения и отвёз нас с Петрушей в Москву. Оставил в гостинице, велев ни с кем не говорить.
Утром он привёл меня на допрос в участок, не давая говорить.
Мы сидели по одну сторону стола, Шевцова — по другую. На любой её вопрос адвокат находил причину, почему я не могу ответить.
Она бросила на стол папку, и медицинские фото ран Ильи и руки Лебедева высыпались. Я подавила вздох, увидев лицо Ильи, изрезанное и в синяках, на глянцевой фотографии. Не могла оторвать глаз. Даже раненый, он смотрел в камеру с вызовом и скукой.
Я скучала по нему.
— Ева, моё терпение кончается…
— Хватит говорить ерунды, Ирина Борисовна, — перебил адвокат. — Нам не интересны ваши эмоции.
Она посмотрела на него, потом на меня.
— Расскажи, что произошло.