— Нет? Почему нет? — требует Кайл, делая шаги в моём направлении. Хлоя поднимает руку ко
рту и начинает рыдать.
Я не хочу говорить при Пенелопе. Так что, я встаю и выхожу в коридор, затем иду в гостиную.
Кайл прямо позади меня, а Хлоя нерешительно отстаёт от него. Его сердитое поведение
противоречит правде в его глазах. Он напуган тем, что я собираюсь сказать.
— Я не могу помочь ей. — Теперь я позволяю слезам катиться по моим щекам. — Мне очень
жаль.
Хлоя начинает всхлипывать, прежде чем громкие рыдания сотрясут ее тело.
— Скажи мне почему! — Кайл схватил мою руку.
Я спокойно переношу гнев Кайла, зная то, что собираюсь сказать, опустошит его ещё больше. Но
она - его дочка. Он должен знать. — В ее мозге опухоль.
Его гнев превращается в шок, а его хватка на моей руке ослабевает.
— Она слишком большая. Я не могу её удалить.
Он отпускает меня и отступает, выглядя ошеломленным.
— Я сожалею, — я беспомощно повторяю.
— Ты лжёшь! — крикнула на меня Хлоя. — Ты не знаешь, о чем говоришь. — Она
поворачивается к Кайлу. — Что умеет делать твоя семья - противоестественно. Это зло, и я больше
не желаю видеть его в своём доме!
Кайл протягивает к ней руку и притягивает к себе её сотрясающееся тело. Я не хочу расстраивать
ее и дальше.
Убитая горем, я медленно пячусь к своей комнате. Как только оказываюсь внизу, я ложусь на
кровать и сворачиваюсь в клубок, ожидая пролития большего количества слез. Но они не
появляются. Вместо этого я чувствую себя потерянной. Чувствую так, словно обманывала себя
семнадцать лет, притворяясь, будто я могла быть нормальной, думала, что могла с лёгкостью
игнорировать целебную силу в своём теле так же, как и владеть, а также помалкивать о ней. До
ужаса хочу поговорить с мамой об этом, что меня до боли выворачивает наизнанку. Теперь, когда я
могу наконец-таки понять, через что она прошла за всю свою жизнь, но она ушла, и я тону.
Я не собираюсь говорить Хлое и Кайлу, что могу извлечь болезнь из Пенелопы, но тогда один из
них мог бы быть ей поражен. Держу пари, что они с радостью согласились бы принести себя в
жертву. Но я не сделаю этого. Не собираюсь сознательно передавать эту болезнь кому-то,
независимо от того, насколько тяжко думать о страданиях Пенелопы. Я не наложу смертный
приговор на кого-либо еще.
Я провожу весь день, скрываясь в своей комнате. Не представляю, как столкнуться с ними, и я
знаю, Хлоя не хочет видеть меня. Я должна уехать, но мне некуда пойти. Я получала сообщения и
звонки весь день, но не брала трубку. Даже не проверяла, кто звонил. Я уверена, что это Гвен, которая желала поговорить про выпускной, и почему Лукас быстро сбежал по среди вечера. И
Лукас, наверное, тоже звонил. Но какая-то часть меня просто не может вынести и слуха о том, как
его маме стало лучше, когда нет ничего, что смогла бы сделать, чтобы помочь Пенелопе.
Поздно днем я все ещё вяло лежу в своей кровати, когда слышу, как в дверь раздался звонок.
Несколько мгновений спустя, Кайл спускается вниз, в поисках меня.
— Я не знал, была ли ты здесь или нет, — говорит он. Он выглядит бледным и усталым.
Я сажусь и убираю волосы с глаз. — Ты хочешь, чтобы я ушла? — спрашиваю я.
Он устало покачал головой. — Конечно, нет. Я извиняюсь за Хлою. Она из того ничего не имела
ввиду.
Я не верю ему, и он знает об этом.
Он вздохнул. — Хлоя знала, что ты могла бы помочь Пенелопе, когда сказал ей, что привезу тебя
сюда жить. Но ты должна понять, что ты не из-за этого здесь. Тебе был нужен дом, и ты – моя
сестра. Для тебя всегда здесь будет место. Пожалуйста, прости Хлою. Это говорило её горе, не
она.
Оставшимися сухими после всего дня, мои глаза, наконец-таки, прослезились.
— Лукас здесь, — сказал Кайл, проходя дальше в комнату.
Я закрываю глаза и вытираю слезы. Когда я открыла их, Кайл изучал меня. Я вижу, что он хочет
меня о чём-то спросить.
Он медлит долгое мгновение, прежде чем задать свой вопрос. — Было ли когда-нибудь такое, что
наша мама не могла кого-то исцелить?
Я пытаюсь прочитать между строк и думаю, что он задается вопросом, была ли мама сильнее, чем
я, и смогла ли бы она помочь Пенелопе. — Не знаю. Ей не нравилось говорить об этом. Вот почему
я не очень-то пользуюсь своей целебной силой. Она всегда говорила мне не использовать её, и я
прислушивалась по большей части. Но она правда говорила мне, что бывают времена, когда мы не
в силах исцелить людей, потому что болезнь, что они имеют, не может быть полностью отменена.