произойти?
— Она же сказала, что не знает, — отвечает Лукас за меня. — Она просто пытается держать
всех в безопасности.
— Мы тоже остаемся, — сказал Кайл. Затем он прошёл в столовую, чтобы принести стулья.
Громкий стук прозвучал в тот же момент, как открылась входная дверь. Алек вошёл внутрь и
застал нас в гостиной. В момент, когда я увидела его, я ощутила, как мое тело напряглось. Я
взглянула на Лукаса, он выглядит словно вулкан, который вот-вот разразится.
— Мы готовы? — Алек спросил, оглядывая комнату. Он проявил беспокойство, но не испуг.
— Линда знает? — спросила Хлоя.
Алек качает головой. — Видел, не нужно расстраивать ее. — Я чуть не расхохоталась на его
ответ. Он убил мою маму, но не хотел расстраивать свою подругу?
— Ты не должен этого делать, папа, — сказал Кайл, Алек дал сыну печальный взгляд. — Да, я
должен. — Затем он повернулся ко мне. — С чего мы начнём?
Прежде чем мы начнём, Кайл и Хлоя по очереди обнимают Алека и благодарят его. Лукас
обнял меня.
— Ты все еще можешь передумать, — шепчет он. Когда я качаю головой, он сказал: — Ты
сделаешь всё хорошо. Доверься себе. — Теперь этот момент настал, и я готова к нему. И я
доверяю себе. У меня на это странная уверенность, что не могу объяснить.
Кайл аккуратно положил Пенелопу на диван. — Мне тут сесть? — Алек спрашивает меня,
указывая на стулья.
Я кивнула, как только отстранилась от объятий Лукаса, и заняла своё место рядом с Пенелопой.
Алек опустился на стул рядом со мной. Позади себя я слышу, как Кайл прерывисто задышал, и
знаю, что он убит горем. Он заберёт свою дочь назад, но потеряет отца в процессе.
Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза на мгновение, чтобы одновременно успокоиться и
сосредоточиться на своей концентрации. Я жду, когда все успокоятся. В воздухе я чувствую
беспокойство и стараюсь блокировать его. Как только я стала готова, беру маленькую ручку
Пенелопы, в то же время протягиваю другую в сторону Алека. Я постаралась не поморщиться,
когда он сжал её.
Ощущение такое же, как и в первый раз, когда я прикоснулась к Пенелопе. Энергия есть, но она
слабая. Мне придётся раздуть её, словно уголёк. Я фокусирую свое внимание на крошечной
искорке, и вскоре она начинает выстраиваться внутри меня. Катушка энергии закручивается и
набирает обороты, прежде чем постепенно распуститься и пройти по моей руке в ручку Пенелопы.
Как и раньше, она стала более живой, а её любопытные глазки находят мои. Я направила энергию
вверх к её мозгу, но прежде чем её можно зацепить и попытаться развернуть назад, я с силой
отправила её вдоль всей нервной системы, вниз по позвоночнику до кончиков пальцев ручек и
ножек. Я заполняю ее энергией, ощущая этот поток сквозь нее. Энергия сопротивляется моим
командам. Пытается вернуться ко мне. Ощущение, что это ошибка, серьезная ошибка, пронизывает
меня, но я игнорирую его. Вместо этого, я зарываюсь поглубже и толкаюсь жёстче, пока всё моё
тело вибрирует с силой. Никогда не чувствовала такого проявления так сильно. Все мои нервные
окончания, кажется, искрятся внутри меня.
Я изо всех сил зажмуриваю глаза, избавляясь от опухоли внутри мозга, вытесняя её хватку из
неё. Даже когда сосредоточена на ней, я чувствую, что все ее болячки лежат в ожидании,
запечатанные внутри неё, и планируют образовать новые опухоли, которые будут всё больше
похищать её у нас. И я давлю ещё жёстче с каждым последним ударом.
Когда я слышу хрип, мои глаза открылись, призывая мое внимание вернуться в комнату. У меня
дыхание перехватило, когда я увидела, что тело Пенелопы в нескольких сантиметрах над диваном.
Она подвешена в воздухе, а я держу её в таком положении. Я молюсь, чтобы я ничего ей не
сделала, что это работает как надо. В следующий момент понимаю, что энергия, коснувшаяся
каждой частички ее болезни, начала возвращать её мне. Нет опьянения в этом исцелении. Нет
никакой эйфории. Все виды этих ощущений говорят мне завершить процесс. Энергия не хочет
извлекать эту страшную штуку внутри неё. Я сильнее давлю на неё, чувствуя, как пот начинает
скатываться по спине. Мое тело начинает трясти так яростно, что ножки стула подо мной
заскрежетали по полу. Я смутно осознаю беспокойный голос Лукаса, и не уверена, как долго смогу
еще продержаться, пока катушка вдруг не откликнулась мне в ответ, отступая от тела Пенелопы и