— Боль не заживает, — наконец отвечаю я.
Он морщит лоб, пока пытается долго смотреть на меня.
— Когда ты нашёл меня на лестнице в тот день, я просто задела кого-то, кто был довольно-таки в
плохой форме. Думаю, что это, мог быть тот студент, Дерек. Потому что я не использовала свою
силу, чтобы помочь ему, и, держала её в себе, и почувствовала себя плохо.
— Плохо? Да ты тряслась как осиновый лист и едва могла стоять на ногах, — подчеркивает он.
Я киваю головой.
— Такое происходит каждый раз, когда ты не исцеляешь больного человека, с которым
контактируешь? — его недоверчивый вопрос понятен. Я не могла бы жить своей жизнью, если бы
оно именно так работало.
— Я не подцепляю все болезни. Если чья-то болезнь не прогрессировала достаточно, чтобы
затронуть их здоровье, то я не почувствую его. Но если я рядом с реальным больным человеком, тем, кто страдает, такое может произойти, если ослаблю бдительность. Я знаю, как это
блокировать большую часть времени так, чтобы я не стала наполненной или переполненной. Но
когда я расстроена или в напряжённом состоянии, то штуки могут иногда и проникнуть в меня.
Он с минуту моргает, словно что-то обрабатывает.
— Иисусе, вот почему Крис был покрыт кровью той ночью, но парамедики так и не смогли найти
царапинки на нем. Ты оттащила его через дорогу подальше от машины, и излечила его.
— Это было непреднамеренно, но да, я исцелила.
Он проводит рукой по щеке и смотрит на меня. Я могу ощутить его нерешительность.
— Что? — спрашиваю я.
— Почему ты не помогла Грэйди? Он был в намного худшей форме, чем Крис.
Я едва ли понимаю свои собственные способности. Трудно найти правильные слова, чтобы
объяснить ему.
— Есть правила, — говорю я.
Он продолжает поглядывать на меня, пока ведёт машину, ожидая от меня разъяснений.
— Правило номер один, не трахайся со смертью.
Лукас выпучил глаза, на сей раз, смотря на меня слишком долго, и вырулил в последнюю минуту, чтобы остаться на дороге. Он выругался себе под нос и свернул на обочину, остановив грузовик у
парка.
— Нам нужно попасть на репетицию, — протестую я, многозначительно глянув на часы
приборной панели.
— Есть время, — Лукас поворачивается к мне лицом, — Что ты имеешь в виду под «не трахайся со
смертью»?
Мои ладони начинают потеть от его полного внимания. Я ёрзаю на месте.
— Я не исцеляю никого, кому предназначено умереть, потому что смерть неизбежна. Я не могу
попытаться полностью изменить это.
— Почему? Что произошло бы? Они умерли бы в любом случае?
— Нет. Я могу спасти их, но смерть найдет кого-то ещё близкого к ним, обычно члена семьи,
кровного родственника. Я видела, что это произошло с моей мамой, и затем моя бабушка тоже об
этом сказала. Той ночью я почувствовала, как Грэйди был близок к смерти. Я знала, что не могу
касаться его. Если я вернула бы его с края или что-там, смерть нашла вместо него кого-нибудь ещё.
Я не могу рисковать с этим.
Лукас медленно качает головой, и я не совсем уверена, о чём он думает.
— Ты говоришь, что смерть в любом случае перепрыгнула бы на другого?
— Знаю, что это звучит безумно, но это так и работает, — я тру влажные ладони о джинсы.
Он смещается в мою сторону.
— Ты должна побольше разузнать об этом, Рэй. Ты должна узнать, откуда это исходит, так что ты
сможешь понять, почему оно работает так. Это не может быть только проклятьем. Должно же быть
на это какое-нибудь объяснение, какая-то высшая цель.
Я смотрю вниз на руки и качаю головой.
— Ты, правда, думаешь, что моя бабушка предназначена для высшей цели?
Он мягко тянет меня за руку, заставляя меня посмотреть на него.
— Люди все время злоупотребляют силой. Это не значит, что сама сила зло, а ее владелец.
Я улыбаюсь ему, такому умному и рассудительному, несмотря на всё, что сказала ему.
— Это не имеет значения, — говорю я. — Больше нет иного способа узнать. Мама ушла, и я не
планирую говорить с бабушкой снова.
Я замечаю, как он изучает меня взглядом.
— Но Кайл может знать хоть что-то, и всегда есть твой отец. Мы можем попытаться узнать о нём
больше
Я сразу же чувствую неприязнь от этой идеи и качаю головой.
— Разве ты не хочешь знать больше? — спрашивает он.
— Я не хочу ворошить этот муравейник. Моя мать предупреждала меня держаться подальше от
всего этого по одной причине, — я чувствую, как слезы разочарования горят за глазами, и