– Да, я думал, что это может сработать,- потеряв равновесие на полу, который превратился в прославленный каток, Джоуи рухнул на землю, увлекая меня за собой.
В этот момент у меня было только три варианта: смеяться, плакать или продолжать сражаться.
Я выбрала первое, и, что удивительно, мой партнер по преступлению сделал то же самое.
– Черт,- он выдавил смех из-под меня. – Это было…
– Глупо.- Приподнявшись на локтях, я улыбнулась ему сверху вниз. – Я выиграла.
– Нет, я выиграл.
– Кто вышел на первое место?
– Ты, Моллой.- Покачав головой, он уставился на мое лицо и издал веселый вздох. – Всегда ты.
– Что они сделали?-Гулкий мужской голос эхом разнесся по воздуху, и я подавила стон, когда наш директор ворвался в класс, выглядя так, словно его можно было связать.
– И так ты понимаешь, что облажался, - засмеялся Алек.
– Почему я не удивлен, что вы двое замышляете что–то нехорошее – снова, - кипел наш директор, его лицо стало фиолетовым, когда он сердито посмотрел на нас сверху вниз. – В моем кабинете. Сейчас!
– Вот дерьмо, - простонала я, уронив голову ему на грудь. – Было приятно познакомиться с тобой, Джо.
– Да.- Джоуи тяжело вздохнул и погладил меня по голове. – Я снова с тобой, Моллой.
Глава 24.Мы ничто!
Джоуи
1 февраля 2002.
Одетые в одинаковых простых серых спортивных костюмах – те, что они держали в кабинете для студентов, которые обделались, – и выглядя так, как будто нас выпустили из тюрьмы Корк в отпуск из сострадания, мы с Моллой сидели в первом ряду отсидки, без единого другого студента, который мог бы испортить нам настроение.
Со сложенными на груди руками и длинными мокрыми волосами, заплетенными в запутанную косу, Моллой уставилась на классную доску перед нами, явно возобновив свою обиду на меня.
Ее задержали на неделю во время обеденного перерыва, в то время как Нихан сказал мне приходить на каждый обед в обозримом будущем. Другими словами, остаток третьего курса.
Воняя чили и дешевым средством для мытья посуды, я наклонился ближе и понюхал ее, не уверенный, от кого из нас пахло хуже.
– Это ты, - отрезала Моллой, читая мои мысли.
– Нет, это определенно ты.
Я почувствовал небольшое сожаление по поводу тех частей ее светлых волос, которые были темно-зеленого цвета, но не настолько, чтобы извиниться.
Она начала это.
Отшила меня нахуй без всякой чертовой причины.
И хотя сейчас я был скорее удивлен, чем раздражен, я не собирался сдаваться.
Настала ее очередь прогибаться.
Барабаня пальцами по столу, я оглядел комнату, все время ломая голову над возможным поводом для нашей ссоры.
Я не сделал ничего другого.
Она была счастлива, улыбалась, наслаждалась собой.
Мы вместе смеялись, а потом она просто взбесилась.
Вызывающая сторона моей личности требовала, чтобы я не обращал внимания на ее бред.
Она не твоя проблема.
То, что подпитка ее драмы приведет только к большему.
Единственная проблема с игнорированием ее заключалась в том, что я не хотел этого.
После того, как я потратил огромное количество времени, пытаясь оттолкнуть ее, то, что она действительно ушла, не было приятно.
Совсем не хорошо.
– Как твои бедра,Ифа? – объявила миссис Адамс, медленно поднимаясь со стула в передней части комнаты.
– Болит.
Я сразу почувствовал себя использованным. – Ты ранена?
Игнорируя меня, Моллой сосредоточился на нашей учительнице, когда она сказала: – Я выживу.
– В мое время мы называли эти бедра детородными, - заявила миссис Адамс, заставив меня подавиться смехом, а Моллой нахмуриться.
– Вы называете меня толстой, мисс?
– Дорого Бог, нет, - поспешил успокоить наш учитель. – Я не говорила ничего подобного.
– Убери когти, Моллой, - бросил я, чувствуя жалость к старой леди. – Она сделала тебе комплимент.
– Как?- Моллой невозмутим. – Подразумевая, что у меня широкие бедра в сочетании с моей еще более широкой задницей?
Да, и ты выглядишь так чертовски сексуально из-за этого.
– Точно,- сказала миссис Адамс, одарив меня благодарной улыбкой. – Как ты думаешь, вы двое сможете вести себя прилично в течение пяти минут, пока я сбегаю в ванную?
– Да, мисс, - ответил я, бесцельно махнув рукой. – Неважно.
Она бросила на меня обеспокоенный взгляд. – Джозеф.
– Я серьезно.- Я поднял руки вверх. – Я буду хорошим.
– Хороший мальчик, - напевала она, прежде чем выйти из класса, оставив нас одних.
– Любимый учитель, - пробормотала Моллой, все еще глядя на доску.
– Не хочешь рассказать мне, что я сделал? – Спросил я, поворачиваясь на своем сиденье, чтобы посмотреть ей в лицо. – Я явно сделал что-то, что тебя разозлило.