Я стискиваю зубы и возвращаюсь за стол.
Документы. Таблицы. Список участников.
Сосредотачиваюсь на работе, цепляясь за неё, как утопающий за спасательный круг.
Фамилии Горца нигде нет.
Но за цифрами, за сухими данными читается реальность.
— "Вооружённое сопровождение."
— "Военный груз."
— "Полностью утерянная документация."
Катастрофа, в которой погибли военные.
Я пролистываю дальше.
Имена. Должности. Маршруты.
Засекречено.
Но если кто-то выжил? Тел же не нашли.
Роюсь в документах. Нужно успеть больше.
К концу дня у меня уже папка на несколько десятков гигов и отчёт на 20 страниц...
Выносить данные и пересылать нельзя. Некоторые сведения записываю ручкой в блокнот.
Когда я выхожу из здания, на улице уже темно.
Ветер пахнет мокрым асфальтом и бензином.
Я делаю шаг к метро, но останавливаюсь.
Достаю телефон, который мне давал Заур. Он защищён от прослушки, и раньше я его не светила... Сама не знаю зачем я его ношу с собой. Может паранойя? Но в моём случае не без основания.
Экран светится.
Заур. Смотрю на контакт, не решаясь нажать вызов.
Если я наберу… Он ответит? Скажет правду?
Да плевать, если с Артуром всё хорошо и я буду выглядеть глупо.
Мне нужно знать.
И нажимаю кнопку вызова.
Гудки. Один. Второй. В груди что-то неприятно сжимается.
— Да, — голос Заура низкий, чуть хрипловатый, как всегда.
— Привет, — выдыхаю я, но не жду ответного.
— Что случилось? — спокойно спрашивает он.
Я сжимаю телефон крепче.
— Артур… Он был на том самолёте?
Пауза. Долгая, холодная.
— В каком?... Женя…
— Был или нет? — голос срывается, но я не могу успокоиться.
— Откуда у тебя эта информация?
Я чувствую, как по телу разливается раздражение.
— Заур, не отвечай вопросом на вопрос! Значит, самолёт был?
Он тяжело выдыхает. В трубке шум, будто он отошёл в сторону. Потом снова пауза.
— Женьк, брось это, — наконец говорит он. Голос низкий, усталый.
Я усмехаюсь.
— Не брошу. Или ты скажешь мне правду, или я разберусь сама. По твоему ответу я уже поняла, что он связан с крушением.
— Блять! Ты вообще понимаешь, во что лезешь? Женьк...
Всё. Дальше терпеть я не могу. Не даю ему говорить.
— Серьёзно? Я была лучшего мнения о тебе, Заур. — злюсь. Нет, меня трясёт. — Да плевать мне куда я лезу! Если Артур… если Горец… если он там был, я должна знать.
— Женя, — он вздыхает, и этот выдох звучит как «ты не остановишься, да?»
Я молчу.
— Да, был. Но он жив, — наконец говорит он.
Воздух обрывается в горле. Я замираю.
— Что?..
— Артур Романович жив, — повторяет Заур, и в его голосе слышится странная смесь раздражения и чего-то ещё, чего я не могу разобрать.
У меня трясутся пальцы.
— Где он?
Тишина.
— Это уже другой вопрос, — отвечает он, и я понимаю: дальше просто так он мне ничего не скажет.
— Где он, Заур? — повторяю тише, медленнее, выговаривая каждое слово.
— Жень, — голос Заура звучит почти устало. — Ты и так узнала слишком много. И ещё интересно откуда.
— Откуда нужно. Заур, не беси.
Пауза. Я слышу, как он цокает языком, как будто борется с желанием выругаться.
— Ты реально хочешь, чтобы тебе потом стало хуже?
Я прикрываю веки. Грудь сдавливает, сердце стучит где-то в горле.
— Хуже мне уже не будет, Заур.
Он молчит. Долго. У меня по спине пробегает холод.
— Тогда встречаемся. Сегодня.
— Где?
— Кафе «Соседи» у вашего дома. Через час.
Я киваю, потом понимаю, что он этого не видит.
— Ладно.