Приводят в комнату. Допросная по восточному — без зеркал, без стола. Просто ковёр, стул и человек, который сидит, как будто он тут король.
Чёрная чалма, усы, кольцо на пальце.
Пальцем указывает: сажай.
Меня — сажают.
Он смотрит долго. Не торопится.
Типа психологическое давление, блять.
— Имя.
Я молчу. Смотрю в ответ.
Он щёлкает пальцами. Один из его стоит сзади, по уху бьёт.
Звёзды.
Смотрю на него снова. Улыбаюсь.
— Джеймс Бонд, — отвечаю по-английски. — Рад знакомству.
Он что-то говорит на пушту. Смеются.
Потом тишина. Снова смотрит.
— Кто ты? Почему был в небе над нашей землёй?
Я пожимаю плечами.
— Турист. Неудачный маршрут. Никаких экскурсий, не рекомендую.
Снова щёлкает пальцами. На этот раз — в живот. Под дых.
Тепло подкатывает к горлу. Проглатываю.
Терпимо. Было хуже.
— Где остальные? Кто отправил? Кто твой командир?
— Вы… точно не из туристического бюро?
Он встаёт. Обходит.
Говорит тихо:
— Ты умрёшь здесь. Очень медленно. Очень некрасиво.
— А можно — быстро и с музыкой? — фыркаю. — Есть плейлист?
Он сжимает губы.
Снова говорит что-то. Уходит.
Один из его людей бьёт напоследок. В ухо. Больно. Гул в черепе.
Потом снова мешок на голову.
И я опять в камере.
Зато теперь знаю: им нужен ответ.
Они не торопятся убивать. Значит — не всё потеряно.
Надо держаться. День. Неделя. Месяц.
Я не дам им себя сломать.
_______________________
Дорогие читатели, не пропустите! Дальше еще глава!
==========>>>>
Глава 7
Сегодня вышло сразу две проды. Убедитесь, что не пропустили предыдущую
<<<<=========
Горец
*****
Начало февраля. Вазиристан.
Больше месяца.
Я здесь больше месяца, и уже не ебу, какой сегодня день. Понедельник, пятница — по хую.
Поначалу было живенько.
Классика жанра — мешок на башку, вода в харю. Причём не просто вода — какая-то вонючая, болотная хрень, как из выгребной ямы. Душишься, кашляешь, блевать хочется — а тебе снова.
Пока сердце не выскакивает из груди, пока не начинаешь молиться хоть кому. Я не молился. Просто думал, как бы не обоссаться при них.
Потом бросили. Несколько дней. Вообще.
Ни еды, ни воды, ни визита дружелюбного бородача с плёткой. Ничего. Только тишина и сраная темнота.
Тело сначала ноет. Потом просто становится чужим. Как будто отходит.
Я лежал и считал удары сердца, чтобы не поехать кукухой. Потом счёт сбился.
Следом пошли по-другому.
Бессонница. Сраная пытка тишиной и светом. Каждый раз, как глаза прикроешь — толчок в бок. Ведро. Крик.
Ночь и день перепутались. Я уже и не помню, когда нормально спал.
А потом мозг начал сам подсовывать больное.
Сны.
Она снилась постоянно. Женя.
В этом дерьме, в этой тюрьме, среди вони и боли — она была как... как последний кусок чего-то живого. Тёплого.
Сначала просто лицо. Голос.
А потом — всё глубже, всё жарче.
Ночь. Кровать. Или матрас, хуй знает, сон же.
Она рядом. В майке. Без белья. Волосы растрёпаны, чуть влажные после душа.
Запах её кожи — как что-то до боли знакомое.
Она тянется ко мне. Скользит ладонью по животу, ниже.
Я напрягаюсь — весь. От кончиков пальцев до корней зубов.
— Артур, — шепчет. — Что ты чувствуешь, когда я вот так…
И её губы — на шее, на груди, на животе. Она скользит вниз. Неспешно. Горячо.
Я сжимаю простыню, будто меня током херачит.
Она садится сверху. Ноги по бокам, колени дрожат, но она смотрит прямо в глаза. Я держу её за талию, чувствую, как внутри всё сжимается от желания.
И когда опускается — я громко выдыхаю. По-настоящему. Потому что это чертовски реально.
Каждое её движение — как вспышка. Она ахает, когда я хватаю её за бёдра. Мы двигаемся в одном ритме. Она такая сладкая. Такая... моя.
И я внутри неё. До конца.
Она целует меня.
И шепчет:
— Ты же меня не бросишь?..
И в этот момент — всегда, блядь, всегда — я просыпаюсь.
Холодный бетон под щекой. Тряпка вместо подушки. Моча где-то рядом. Крысы ебучие шуршат в углу.
Грудь сдавливает так, будто кто-то кулаком прижал сердце.
Выворачивает.
Это сон.
Её нет.
И не будет.
Ни пальцев её на спине, ни русых волос, ни этого смешного взгляда исподлобья. Эти огромные глаза милой бэмби.
Всё. Я проебал.
Я потащил в свою вонючую жизнь ту, кто должна была жить в нормальном мире.
Она снилась не как баба.
Как тепло. Как свет. Как всё, чего больше нет.