Не уменьшая мощности Взгляда, я ахнула:
— Эдди…
— Никакого «Эдди». Выбирай прямо сейчас, дверь номер один или дверь номер два, без обсуждений.
Серьезно?
Я так не думала. Он не будет лежать здесь и предъявлять мне ультиматум.
Я оттолкнула его, села, прихватив с собой простыню, и повернулась к нему, но он тоже сел, так что я потеряла преимущество над ним.
Так и быть, я не привыкла пользоваться никакими преимуществами ни над кем.
— Для обсуждения всегда есть место, — сказала я ему.
— Не в этот раз, — отрезал он.
Я прищурилась, глядя на него, а затем сказала нечто невероятно глупое. Не спрашивайте меня, почему. Может, из-за моего новообретенного характера; я еще не держала его под контролем, волей-неволей он давал о себе знать в самые неподходящие моменты.
(В свою защиту скажу, что Эдди вел себя властно)
— Дверь номер три: я делаю, что хочу, и, пока я это делаю, прошу Дейзи помочь мне избегать тебя. И дверь номер четыре: поджав хвост, сбежать, спасаясь от всего этого, уговорив Мейса помочь мне и маме исчезнуть в Мексике, как он и сказал прошлой ночью.
Глаза Эдди больше не были слегка сверкающими, в них разгорелось пламя.
— Что ты сказала?
Эм… может, пришло время отбросить свой характер и держать рот на замке.
— Я бы хотел снова услышать ту часть, где Мейс помогает тебе исчезнуть.
На самом деле я не думала, что ему захочется услышать это снова, поэтому решила больше не повторять.
— Расскажи о Мейсе, — настаивал он.
— Нет.
— Кажется, я что-то упустил, может, нам стоит вернуться к тому поцелую, которым вы обменялись, — предложил он, и я почувствовала, как негативные вибрации волнами исходят от него, ударяя в меня.
— Эдди.
— Твою мать, Джет! — взорвался он, и я никогда не слышала, чтобы он так громко кричал. То есть, я слышала, как он кричал, но сейчас это был рев. — Ночью тебя подстрелили.
— Поверь мне, я знаю! — крикнула я в ответ (но мой крик не был так хорош).
— Ты не высовываешь нос на улицу и больше не подходишь к Мейсу, — крикнул он.
— Ты не можешь указывать мне, что делать!
Его глаза сузились.
— Лучше, бл*ть, поверь, что могу.
Я почувствовала в висках пульсацию и решила откинуться на подушки вместо того, чтобы устраивать очередное состязание в гляделки, я все равно их никогда не выигрывала.
Я закрыла глаза и поднесла руку к голове.
Конечно, Эдди был прав, и это меня совершенно разозлило. У меня не было никакого права выставлять себя на всеобщее обозрение; я не знала, что делаю. Он пытался показать мне это на примере перцового баллончика, но разве я слушала? Нет. В итоге, я оказалась на полу грязной, прокуренной комнаты, прикрывая сестру от пуль, поставила моих друзей на линию огня, Ширлин, которую я едва знала, оказалась лежащей без сознания в коридоре и, наконец, мне к голове приставили пистолет. Пистолет, который выстрелил на глазах Мейса, заставив его вновь пережить свой кошмар.
Проклятье, черт, бл*ть, дьявольщина и снова все по кругу.
— Хорошо, — огрызнулась я, открывая глаза. — Я остановлюсь, но ты должен пообещать мне, что не скажешь Мейсу, что я рассказала тебе все это.
Он упал на бок и перекатился через меня, прижимая к кровати.
— Ни хрена подобного, мы с Мейсом поговорим.
— Нет! Ты должен пообещать.
— Ты только что выбрала дверь номер один, а значит, выбрала меня, то есть, ты остаешься в моей жизни и в моей постели. Я знаю, что тебе это не нравится, Chiquita, потому что каждый раз, когда речь заходит о наших отношениях, ты выглядишь так, будто в любой момент готова сбежать, но это также означает, что теперь ты официально моя женщина, поэтому мы с Мейсом поговорим.
У меня не было времени волноваться из-за того, что я стала женщиной Эдди. Этот статус был хуже, чем его девушка. Гораздо хуже. В тысячу раз хуже. Слово на букву «ж» по сравнению со словом на букву «д», это как слово на букву «б» по сравнению со словом на букву «п». Я даже мысленно не могла произнести слово на букву «п»!
Надо пока оставить в стороне слово на букву «ж» и заняться другим вопросом.