Дверь открылась, и вошла Дейзи, две косички, торчащие по бокам едва могли урезонить ее волосы. Я оставила Текса наедине с его тревожными мыслями, а Дюка — с его раздражением и вышла из-за прилавка.
Дейзи помахала мне рукой, а затем посмотрела на Лотти.
— Сладенькая, ты готова? — обратилась она к Лотти.
— Куда вы собрались? — спросила я.
— Дейзи отвезет меня к Смити, покажет несколько приемчиков, чтобы убедиться, что я получу свой «Порше», — объяснила Лотти. — Мама поедет с нами.
Я представила, как мама зависает у Смити, наблюдая, как ее дочь практикуется в стриптизе.
Моя семейка.
Затем я повернулась к Дейзи.
— Не могли бы вы заскочить к нам? Возможно, Ада захочет к вам присоединиться. У нее не так много друзей, и пока мамы нет дома, она может заскучать. Думаю, ей бы хотелось увидеть твои приемчики.
Да, странно, но правда.
— Без проблем, дорогая, — ответила она, затем посмотрела на Текса и позвала: — Текс, ты сегодня за телохранителя?
— Чертовски верно, — отозвался Текс.
— Тогда, пошли, — приказала Дейзи, и они умчались.
Через десять минут вошла Джейн, через десять минут после — Элли.
Через десять минут после зазвонил мой мобильный, и я нажала «ответить», так как на экране высветилось: «Эдди».
— Привет, — поздоровалась я.
— Ты в порядке? — сразу же спросил он.
Ой-ой.
— А не должна?
— С тобой, Chiquita, никогда не знаешь наверняка.
Замечательно.
Я вышла из-за прилавка, оставив Элли разбираться с покупателем, чтобы самой разобраться с Эдди. Он и в лучшие времена полностью завладевал моим вниманием.
Я стояла у окна и смотрела на улицу.
— Как провела день? — спросил Эдди.
— Я нажала на кнопку повтора примерно десять раз, потом Бобби познакомил меня с футболом, и я опоздала на работу. Сейчас я в «Фортнуме», Текс попросил моего благословения на свидание с мамой, а потом пришла Дейзи и забрала маму, Лотти и Текса к Смити, чтобы научить Лотти стриптизу. Они заскочат за Адой, на случай, если той захочется поехать.
Тишина.
— Смити говорит, что Лотти будет водить «Порше» через неделю, — продолжила я.
Снова тишина.
Я все не переставала болтать, будто не могла остановиться, даже если бы попыталась.
— Смити говорит, что если я включу режим сестры, он включит меня в свое завещание.
Далее последовала испанская речь.
Я улыбнулась.
— А как твой день? — поинтересовалась я, начиная испытывать неловкость, и улыбка исчезла.
Это был странный разговор, потому что он был обычным. Такой же обычный, ни чем не примечательный и повседневный, какой люди на букву «д» вели с своими людьми на букву «п» или, что еще хуже, люди на букву «ж» вели со своими людьми на букву «м».
Эдди ответил, но я его не услышала. Потому что заметила странную машину, притормозившую посреди Бродвея, прямо напротив того места, где я стояла. Машина не остановилась полностью, но задняя дверца открылась, и оттуда вышвырнули тело.
Тело, которое выглядело как тело моего отца.
— Папа, — прошептала я в трубку и наблюдала, как папа упал, безвольно дергая конечностями, не пытаясь предотвратить падение или контролировать его.
— Папа! — закричала я, наблюдая, как он катится по асфальту, а дверца машины захлопывается, и машина мчится прочь.
Я отняла мобильник от уха, выключила его, сунула в джинсы и выбежала на улицу.
— Держи ее! — крикнул Дюк, но я уже выскочила за дверь, прямо под колеса проезжающих мимо машин, к распростертому телу папы.
Машины сворачивали и сигналили, а я опустилась на колени посреди левой полосы, рядом с отцом.
Он лежал на боку, и повсюду была кровь. На его одежде, в волосах, кровь была влажной и засохшей, свежей и старой.
Я осторожно перевернула его, и увиденное вызвало волну тошноты, подступившую к горлу. Я с трудом сглотнула. Его избили, превратив лицо в кровавое месиво. Его едва можно было узнать. Веки опухли и закрылись. Губы в трещинах и рваных ранах. Нос расплющен. Плоть на щеках порезана и искалечена. Большая часть одежды разорвана и истерзана, и отовсюду сочилась кровь.
Я низко наклонилась, прижалась щекой к его щеке и прислушалась к его дыханию, пока нащупывала пульс.
Я слышала, как Бобби отдавал приказы:
— Звоните в 911. Регулируйте движение.
Я пощупала папин пульс, ничего не зная о пульсе, но решила, что если у него вообще есть пульс, значит, Бог наконец-то услышал меня.
Я села, стянула с себя кардиган и подложила ему под голову.
— Джет, — позвал Бобби, опустив ладонь мне на плечо.
Я отдернула плечо от его руки и осторожно разорвала папину рубашку на груди, увидев то, что выглядело как ножевые и пулевые ранения, старые и новые, повсюду, из них вытекала кровь, немного бордовая, немного красная, но ее было слишком много. Никто не мог выжить при такой кровопотери.