Я не знала, как на это ответить, поэтому вообще ничего не сказала и просто продолжила смотреть на него.
Эдди отпустил меня и протянул мне визитку.
— Мне нужно возвращаться на работу. Если тебе или твоей маме что-нибудь понадобится, позвони мне.
Я взяла визитку. Хотя я, вроде как, хотела повторить то, что произошло, когда я ее не взяла, но мне нужно было возвращаться к маме. Потом нужно было узнать, как там папа. Затем сделать миллион других вещей.
— Спасибо, Эдди, — просто сказала я.
Он улыбнулся, сверкнув ямочками, провел костяшками пальцев по моей челюсти, а затем ушел, и я, не оглядываясь, умчалась наверх.
* * * * *
Когда я вошла в гостиную, мама сидела в своем кресле у окна, а Ада стояла рядом с ней.
— Это Эдди? — спросила мама, не отворачиваясь от окна.
Я подошла к окну и увидела, что Эдди стоит и разговаривает с Мистером Засаленный Комбинезон.
— Да.
— Мексиканец или чернокожий? — спросила Ада, тоже не отрывая глаз от окна.
— Мексиканец, — ответила я, наблюдая за Эдди. Он надел зеркальные солнцезащитные очки и упер руки в бока, пока говорил. Выглядело очень круто и очень горячо.
— Он симпатичный, — сказала мама.
Только мама назвала бы Эдди «симпатичный». Он был, каким угодно, но только не симпатичным.
Эдди начал уходить и посмотрел на окна дома. Я отпрыгнула от окна так быстро, как только могла, не желая, чтобы он застал меня за тем, как я его разглядываю. У меня было достаточно поводов для беспокойства из-за надвигающегося свидания, чтобы он еще и думал, что я какая-то влюбленная официантка, с тоской смотрящая на него из окна.
Мама и Ада все еще играли в любопытных соседок.
— Отойдите от окна, — велела я им.
— У него шикарный грузовик, — сказала Ада.
В этом она не ошиблась.
Ни одна из них не отошла от окна, и я могла поклясться, что видела, как Ада помахала Эдди.
Со стоном я направилась в ванную, потому что умирала от желания пописать. Взглянув на себя в зеркало, я тихонько вскрикнула. На лице все еще оставалась половина макияжа, и это была не лучшая половина. Одним словом: ужас. И Эдди целовал меня в таком виде.
Насколько это странно?
По крайней мере, моя сексуальная прическа сохранилась.
Умывшись, я прошла в свою спальню и надела джинсы и футболку. Свернула рубашку Эдди и засунула ее под подушку, на память. Я бы вернула ее, если бы он попросил, но если бы он этого не сделал, я бы украла ее, и плевать, что это говорит обо мне.
Затем я пошла на кухню перекусить и услышала, как сзади подъехала мама.
— Почему ты не пригласила Эдди подняться в квартиру? — спросила она.
— Ему нужно было на работу.
Мама проехала дальше на кухню.
— Мы видели, как вы подъехали. Вы оставались внизу очень долго. Достаточно, чтобы он смог подняться и познакомиться с твоей мамой.
Великолепно.
Она использовала высокомерный материнский тон, напоминая мне о моем невежливом поведении.
— Мы разговаривали, — объяснила я.
— Вы могли бы поговорить об этом наверху. Я бы приготовила ему чай со льдом, может, сэндвич. Я хорошо готовлю сэндвичи. Сейчас время обеда, все должны обедать, — заметила мама.
— Он занятой парень.
— Не настолько, чтобы у него не было времени поесть.
— Чем он занимается? — спросила Ада, подходя сзади к маме.
— Он полицейский, — сказала я ей.
Глаза Ады на морщинистом лице стали огромными.
— Правда? — выдохнула она, ее глаза забегали, вероятно, продумывая план, как бы ей пробраться в патрульную машину.
— Тебе стыдно, — выпалила мама.
Я перевела взгляд на маму и уставилась на нее.
— Что?
— Ты стыдишься меня. Вот почему не привела его сюда.
— Я не стыжусь тебя!
И я говорила правду, существовали гораздо более сложные причины, по которым я не пригласила Эдди, и они не имели ничего общего с тем, что я стыдилась своей мамы.
— Другой причины нет, — обвинила она.
— Я же объяснила, что ему нужно было идти на работу.
— Ты не хотела, чтобы он видел меня такой, — мама указала на кресло.
— Неправда.
— Я тебе не верю. Ты никогда никого не приводишь сюда. Я ничего не могу поделать с тем, какая я сейчас, но мне с каждым днем становится лучше.
— Дело не в этом, — возразила я.
— Тогда в чем?
— Мы целовались! — крикнула я.
Вот так.
Мама резко захлопнула рот, а ее взгляд стал сверкающим и мечтательным. Ада в явной радости сложила руки перед собой.
Нехороший знак.
— Дамы, спокойно, — предупредила я.
— Как я могу быть спокойной? Он симпатичный, у него хорошая работа и шикарный грузовик. Можно только порадоваться такому.