— Можете обращаться ко мне просто — Юрий, — сказал он, выдернув руку так быстро, как только позволила вежливость.
— Конечно, Юрий, — проворковала Оликс. — Имя, которое носят мои кванты, — Хай. Лично я Хай-3.
— Благодарю вас за то, что вы откликнулись на мою просьбу о встрече, Хай-3.
Альстер сопротивлялся желанию оглядеть комнату в попытке угадать, какие из других, находящихся в комнате квантов Оликс, также являются Хаем. Если другие кванты Хая вообще присутствуют в комнате: Оликс не любят складывать все кванты в одну корзину и стараются держать на борту корабля хотя бы парочку своих тел.
— Я рада помочь. В вашем сообщении указывалось, что вы действуете в срочном порядке.
— Всё верно, — кивнул Юрий и, замявшись, выразительно посмотрел на Стефана.
— Хотите, чтобы я ушёл? — прямо спросил тот.
— Вопрос довольно деликатный…
— У нас нет тайн от офицера Стефана Марсана, — сказала Хай-3. — Мы полностью ему доверяем.
— Как скажете, — пожал плечами Альстер. — Я разыскиваю похищенного человека, который может оказаться донором тела в операции по нелегальной трансплантации мозга. Поэтому мне нужно знать, возможно ли это хотя бы теоретически, поскольку основным компонентом, делающим, по слухам, подобную пересадку возможной, являются ваши клетки кселла, которые будут использоваться для восстановления нервной системы. Можно ли их так использовать?
По полупрозрачной плоти Хай-3 пробежала волна медленной ряби.
— Это печально, — с трагизмом в голосе произнёс вокализатор. — Мы тоже слышали слухи о несанкционированном использовании наших клеток кселл для подобных операций.
— Пока что это всё, что у нас есть, — вздохнул Юрий, — слухи и теории заговора. Вот почему я здесь. Мне нужно поставить точку в этом вопросе, узнать, правда ли это.
— Каковы ваши доказательства? — холодно спросил Стефан. — Ваши обвинения базируются на фактах?
— Боже упаси, Стефан, — быстро возразил Альстер. — Никто не выдвигает никаких обвинений. Сейчас я занимаюсь поиском похитителей и хотел бы исключить всё лишнее, чтобы не терять времени на заведомо ложные следы. Не более того.
— Впервые услышав эти слухи, мы сразу обсудили эту возможность с нашими мастерами роста, — сказала Хай-3. — Конечно, с теоретической точки зрения. Мы хотели знать, действительно ли это осуществимо.
— И каков ответ?
— Без проведения реальной операции мы не можем дать однозначного ответа.
— Меня вполне устроит обоснованное предположение, — не сдавался Юрий.
— Моделирование процесса показало, что в конечном итоге будет возможно пересадить человеческий мозг из одного тела в другое. Придётся учесть много факторов, но в целом это возможно.
— Каких именно факторов?
— Для начала, организмы хозяина и донора должны иметь очень похожую биохимию, выходящую далеко за рамки простого соответствия групп крови. Самое идеальное совпадение было бы между людьми в одной семье.
Юрий сморщился от пробежавшей по телу волны отвращения, мысленно вознеся короткую молитву благодарности дорогой Деве Марии за то, что у него никогда не было детей. Он не посещал церковь уже более века, но заботами дорогой мамочки был довольно религиозен в детстве.
— Я понимаю, — сказал он, — но что делать, если членов семьи нет под руками?
— Пересадка всё ещё возможна, хотя число кандидатов будет небольшим. Нужно проделать большую работу, чтобы найти подходящего донора.
«Я знаю человека, которому это под силу, — пробормотал Юрий про себя, — точнее сказать, знал».
Вслух же он произнёс:
— Давайте сократим эту часть беседы. Предположим, что у меня есть подходящее донорское тело. Что мы будем делать дальше?
— Требуемая процедура многократно сложнее, чем простое перепрофилирование тканей кселл для проведения нервных импульсов между соединениями нейронов человека.
— Я думал, это отработанная, рутинная операция.
— Всё верно. Восстановление нервов у людей сейчас относительно успешно, хотя и дорого. Использование стволовых клеток для регенерации повреждённых нервов позволяет нам добиться восьмидесяти процентов успешных операций. Однако само по себе воссоединение разорванных нервов чрезвычайно сложно. А для пересадки головного мозга каждый нерв в спинном мозге сначала должен быть разорван, а потом воссоединён.
Для того чтобы это сделать, вам понадобится достаточно сложный сканер микронного уровня, чтобы идентифицировать и пометить каждый отдельный пучок нервов. Сначала его придётся применить на спинном мозге человека, чей мозг должен быть трансплантирован, а затем на жертве, чтобы понять, какой нерв куда присоединять.
— Да, — Юрий закрыл глаза, пытаясь представить себе проблему, — в этом есть логика. Голову нужно присоединить не абы как, а к правильным нервам — в противном случае пациент будет думать, что двигает ногой, а у него сгибается рука.
— Сильно упрощено, но по существу верно, — сказала Хай-3. — При этом нужно помнить, что передача команд мышцам — далеко не единственная задача нервной системы. Для успешной пересадки нужно заново подключить отвечающие за ощущения нервные цепи. Без этого вы бы не только утратили способность контролировать мышцы, но и полностью лишились чувствительности. Наши человеческие партнёры называют подобное состояние «синдромом зомби».
— Хороший термин, — признал Юрий.
— И мне неизвестно, как справиться с этой проблемой. У нас нет информации о существовании настолько точного сканера, — продолжила Хай-3. — К тому же, помимо сканера, для проведения операции потребуется нанохирургическое устройство для физического соединения перерезанных нервов с обоими концами переходника из ткани кселл. Мы изучали эту проблему вместе с нашими партнёрами-людьми.
— Вы проводили эксперименты на людях? — спросил Альстер, стараясь не обращать внимания на горестный вздох Стефана.
— Естественно нет. Мы установили партнёрские отношения в области развития и продаж с несколькими биогенетическими компаниями. Они сообщают нам параметры требуемой ткани, и мы стараемся соответствующим образом изменить наши ткани кселл.
Нам известно о попытках использовать нервное волокно кселл для замены отсутствующего фрагмента нервной системы у свиней. Некоторые были успешными. Некоторые — нет.
Прогресс движется медленно, но всё же движется. И я хотел бы предостеречь вас от поспешных выводов — самое большое количество рассечённых нервных волокон, которые были повторно связаны исследовательскими группами компании, равняется одиннадцати.
Если рассечь вершину спинного мозга человека, то мы увидим несколько миллионов нервных волокон. Именно поэтому я считаю, что проблема пересадки головного мозга на несколько порядков сложнее, чем возможно на вашем уровне развития. К тому же, если бы вы смогли построить сканер и хирургическое устройство, процедура должна была бы контролироваться искином седьмого поколения, никак не меньше. Которые вы контролируете со всей возможной тщательностью.
Ну и прочие мелочи — учитывая количество сращиваемых нервов, субъект, вероятно, должен быть помещён в кому, и операция будет проводиться в течение нескольких месяцев. Мне сложно представить человека, способного оплатить все эти сложнейшие манипуляции.
— Логично, — сказал Юрий. — Таким образом, вы подводите меня к мысли, что трансплантации мозга не существует?
— В настоящее время — да, хотя это может стать возможным в будущем. Другим фактором в этом уравнении являются сами искусственные нервы кселл. Как я уже говорила, для такой операции потребуется несколько миллионов отдельных волокон. За последние семь лет мы предоставили нашим партнёрам по исследованиям в общей сложности две с половиной тысячи.
Слушая Хай-3, Альстер почувствовал странное разочарование — самая вероятная его версия накрылась медным тазом. Фигурально выражаясь, он снова оказался в начале расследования, не имея ни одной рабочей версии случившегося с Горацио.