— Ты такая чертовски мокрая для меня, не так ли?
Его голос — низкое рычание в моем ухе, каждое слово сопровождается еще одним глубоким толчком.
— Тебе ведь нравится это, правда? Нравится, когда тебя берут против твоей воли?
Его рука движется между нами, пальцы дразнят мой клитор.
— Такая мокрая, такая готовая для меня. Ты была создана для меня, не так ли, моя маленькая лань? — Его слова разжигают во мне огонь, подталкивая меня все ближе и ближе к краю.
Я выдохнула еще одно задушенное
— Нет!
Прижимаясь к его груди, я впиваюсь ногтями в кожу сквозь рубашку. Его единственным ответом становится дикий рык, который вибрирует на моей коже, как у хищника, лакомящегося добычей.
Его глаза сверкают озорством.
— Лгунья, — хрипло обвиняет он. Его толчки становятся все более беспорядочными, все более отчаянными. Он близок, и он знает, что я тоже.
— Скажи, что хочешь этого; скажи, что я нужен тебе так же сильно, как и ты мне.
Его голос едва слышно шепчет, теряясь в вое ветра и отдаленном шуме водопада.
— Нет, — задыхаюсь я, мое тело извивается под ним, когда он подталкивает меня все ближе и ближе к краю. Я чувствую, как нарастает кульминация, и мое тело напрягается все сильнее и сильнее в предвкушении. Мне кажется, что я вот-вот рассыплюсь на тысячу кусочков.
Его рука движется вверх по моему телу, задевая затвердевшие соски, а затем опускается на мое горло. Он надавливает так сильно, что я задыхаюсь, а мои глаза встречаются с его глазами в безмолвной мольбе.
— Скажи это, — приказывает он, его голос груб и наполнен потребностью.
— Нет — задыхаюсь я. Но это не протест, не совсем. Я бы не стала использовать безопасное слово, и он это знает. Я хочу его, всего его, мужчину и зверя. Когда волна оргазма обрушивается на меня, я вскрикиваю, и звук эхом разносится по тихому лесу.
— Данте!
— Умница, выкрикивай мое имя, — хвалит он. — А теперь мне пора трахнуть эту тугую попку.
Он наваливается на меня и грубо прижимает к земле. И тут я слышу, как щелкает крышка бутылочки со смазкой, когда он готовит меня. Прохладная смазка стекает по моей коже, когда он обильно наносит ее. Я вздрагиваю, предвкушая, что будет дальше. Он легко вводит пальцы, растягивая мою дырочку, пока я не задыхаюсь и не чувствую, как нарастает мой следующий оргазм.
— Думаю, ты готова принять мой член в эту маленькую тугую дырочку.
Я качаю головой, продолжая играть свою роль.
— Пожалуйста, не делай…
Давление на мой вход становится невероятным, его длина проталкивается внутрь. Смесь боли и удовольствия переполняет меня, заставляя непроизвольно сжиматься вокруг него.
Он стонет, и от этого звука по моему позвоночнику пробегает дрожь.
— Остановись! Не делай этого. Это больно!
Он хватает меня за волосы.
— Хорошо, — рычит он. — Потому что я знаю на собственном опыте, что ты шлюха любящая боль. Моя шлюха любящая боль. Ты будешь разрываться на части, пока мой член будет разрывать твою задницу на две части в кратчайшие сроки.
Его голос звучит дико, когда он перестает медлить и вводит оставшуюся часть своего члена внутрь.
С каждым толчком он проникает все глубже, претендуя на мою анальную девственность. Его пальцы впиваются в мои бедра, удерживая меня на месте, пока он трахает мою задницу. Я не могу удержаться от стона.
Я хнычу, когда он продолжает неустанно входить в меня. Интенсивность слишком велика, она превосходит все, что я когда-либо испытывала.
— Данте… — простонала я.
Он ускоряет темп, ритм его толчков становится грубым. Он рычит, его пальцы впиваются в мою плоть.
— Да, произнеси мое гребаное имя, — рычит он. Этот звук заставляет меня забыть о своей роли и нежелании. Я теряюсь в ощущениях, проникающих в меня.
— Боже, да, Данте, — кричу я, и звуки эхом разносятся по тихому лесу. Его толчки становятся неумолимыми, интенсивность темпа заставляет меня задыхаться.
— Тебе нравится, когда я так трахаю твою задницу? — шипит он мне в ухо, в его голосе звучит удовлетворение. Я на грани, внутри все сжалось.
— Да, Данте, да! — Я кричу, удовольствие слишком велико.
Я чувствую, как нарастает моя кульминация, давление становится невыносимым.
— Данте, я… Я… — Я задыхаюсь, но он заставляет меня замолчать, прорычав.
— Я собираюсь оплодотворить тебя, — рычит он, его голос темный и жесткий. — Я наполню твою задницу своей спермой.
От его слов у меня по позвоночнику пробегает дрожь, смесь страха и предвкушения. Я чувствую, как он пульсирует внутри меня, чувствую, что он на грани.