Дверь ванной распахнулась, и из нее вылетела Ника, хватая одежду с комода.
— Забыла, — пояснила она, поспешно улыбаясь и снова исчезая.
Она нервничала. Из-за него. Почему? Потому что, как и он, взрывалась от сексуального напряжения?
Эта мысль заставила губы Винсента растянуться в широкой улыбке, которая затем превратилась в смешок, и совсем уж неожиданно — в громкий смех. Каким же чокнутым придурком он был. Скорее всего, она перепугана до смерти, потому что они наедине, а он смотрел на нее так, словно готов проглотить целиком. Ну, или маленькими кусочками.
Звук открывающейся двери снова заставил его протереть глаза.
— Почему ты смеешься? — хмурясь, с подозрением спросила Ника. — Надо мной?
Он покачал головой.
— Нет, малышка. Я определенно смеюсь не над тобой.
Она прищурилась, словно решая, верить ему или нет.
Ника стояла в дверях ванной, его футболка была настолько велика ей, что доходила до середины бедра. Ворот соскользнул в сторону, обнажая гладкую кожу плеча и половины руки.
А эти волосы. Ох, эти волосы. Копна прекрасных спутанных прядей, ярко-рыжих и блестящих золотых, контрастировала с черной футболкой, вызывая дрожь от желания намотать их на кулак и украсть ее дыхание поцелуем.
— Ты такая чертовски красивая.
Удивление в ее глазах победило сомнения. Ника выглядела такой же ошарашенной этим заявлением, как и он сам. Одно дело думать о таком, другое — сказать вслух. Они долго смотрели друг на друга, ни один не произнес ни слова, оба, казалось, ждали, когда другой сделает первый шаг.
Винсент собирался последовать совету друга. Именно сейчас решился. Он сделает одно предложение, узнает, что девушка думает, и тогда, даст Бог, Винсент получит ее. Потому что просто не может устоять перед ней. Больше не может отстраняться. Не важно, по каким причинам.
Но сначала нужно ее покормить. Она наверняка умирает с голоду.
— Не убегай. Ладно? — произнес он вопросительно, смягчая приказ.
После того, как Ника медленно кивнула, Винсент покинул комнату и с улыбкой появился на кухне.
Схватил со столешницы две тарелки и подошел к столу, предвкушая, как с него сейчас живьем сдерут кожу.
Алек протянул ему ложку, чтобы наложить яичницу. Винсент кивнул в знак благодарности, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. На него пялились все, что стало ясно по вдруг смолкшим разговорам.
— Ника в порядке, Винсент?
«Ева. Я могу поговорить с Евой».
— С ней все прекрасно.
— Она голодна?
«Максим. Черт бы его побрал».
Винсент продолжал накладывать на тарелки сосиски, бекон, пару блинов и немного кленового сиропа. Ему нужен кофе. Ника любит кофе.
— Ви?
«Габриэль. Дерьмо. Я должен ему ответить».
— Что?
— Могу я поделиться с тобой кое-какими новостями? Ты единственный, кто не знает.
— Валяй.
«Или стреляй в голову, если собираешься задержать здесь хоть на секунду дольше необходимого».
— Эм, теперь ты нужен рядом, чтобы защищать не только меня и Еву.
Винсент застыл. Он поднял голову, перемещая тарелки в одну руку, и посмотрел на лучшего друга.
— Объясни.
Улыбка Габриэля была осторожной, даже немного беспокойной.
— Ева беременна.
Винсент моргнул и встретился взглядом с возбужденными голубыми глазами Евы.
— Поздравляю, мелкая. Гейб, — добавил он, вспомнив о друге. — Это... — Он покачал головой, пытаясь отыскать достаточно сильные слова, чтобы описать это. — Правда... нечто.
Винсент опустил отяжелевшие тарелки на стол и вышел. И направился не к Нике, а к бассейну.
Какого черта он собирался сделать? Внутри все опустилось. Он почти занялся любовью с Никой. Чуть не завладел ею. И ради чего? Чтобы насладиться ее роскошным, прекрасным телом и затем бросить? Наверняка причинить ей боль? Потому что слишком слаб, чтобы сопротивляться?
«Ева беременна».
Эти два слова снова возникли в сознании, вызывая ревность и желание столь сильное, что не было возможности с ним справиться. Он никогда не смог бы преподнести Нике такой драгоценный подарок. Ребенка. Потому что поклялся никогда не иметь его в той обстановке, в которой оказался по воле Господа. Никогда не приводить невинное существо в этот мир, где оно будет испорчено и уничтожено жестокими, мстительными людьми, которыми Винсент себя окружил. Где ребенка можно использовать, чтобы добраться до Винсента, оскорбить, как и многих других, которых он видел каждый день.