Посмотрите, что случилось с Софией. Последнее воспоминание о ней мелькнуло перед глазами — серое и холодное мертвое тело. Руки и ноги усеяны отметинами от уколов. Кожу покрывали синяки, которые уже никогда не заживут.
А потом возник образ Ники. Избитой и истекающей кровью на полу гостиничного номера, когда подонок, причинивший ей боль, сбежал. Его огненная лисичка, такая яркая и живая, удерживалась в плену целый год.
Винсент помотал головой, прогоняя воспоминания. Как могли Габриэль и Ева добровольно рисковать невинным, беспомощным ребенком? Ведь и с ним может произойти нечто столь же мерзкое.
Винсент не мог. Не должен.
Он долго смотрел на французские двери, прежде чем войти в них. Как, черт подери, он собирался отпустить ее?
Он не знал. Но, поднимаясь по лестнице, понимал, что должен попытаться.
***
Ника отвернулась от окна и заметила входящего Винсента, все еще дразнящего ее своей обнаженной грудью и великолепными татуировками. Она сразу поняла, что что-то изменилось. Даже через всю комнату от него веяло холодом. Двинувшись навстречу, Ника скрестила руки на груди и стала ждать, когда мужчина заговорит. Он подошел к тумбочке и взял телефон. Повязки со швов уже сняли, и Ника увидела, что они хорошо заживают. Снимет ли их Теган? Или, может, он попросит об этом Нику?
— Ты, наверное, голодна. — Его голос звучал официально. Отстраненно. — Если готова, то можешь спуститься. Все уже за столом.
Смущение мешало ей заговорить. На языке вертелся вопрос, что случилось, но Ника не хотела ставить его в неловкое положение. И не хотела услышать от него совет не лезть не в свое дело. Но девушку действительно интересовало, что изменилось за десять минут с тех пор, как он сказал, что она красивая. Ника открыла, было, рот, но снова закрыла. Возможно, не стоит на него давить. Не тогда, когда между ними все так хорошо идет или шло. Может, ему нужно пространство.
Она могла ему это предоставить.
— Я немного проголодалась. — Ника была уверена, что не сможет проглотить и зернышка риса, но все равно направилась к двери. — Пойду посмотрю...
Звонок телефона напомнил, что она забыла его на ночном столике.
Ника подошла и взяла его.
— Алло?
Винсент обогнул кровать. У Ники перехватило дыхание от его хищного взгляда.
— Здравствуй, Ники.
При звуке знакомого голоса у Ники так сильно скрутило живот, что она удивилась, как не потеряла сознание.
— К-Кевин?
— Почему ты не вернулась в ту квартиру, Ники? Где ты? С ним?
Сердце и дыхание остановилось. Она присела на край кровати, и Винсент опустился перед ней на колени.
— Выясни, где он, — одними губами проговорил Винсент.
Ника яростно затрясла головой и нажала кнопку громкой связи, а Кевин продолжал говорить, переходя от гнева к мольбе, от раскаяния к беспокойству и слабости, как будто кто-то переключал радиостанцию.
— Кто он, Ники? Он тебя трахает, шлюшка? Тебе нравится? Я скучаю по тебе. Так, блядь, сильно тебя люблю. Я иду за тобой, сука. Жди. Я снова буду заботиться о тебе, как раньше, но на этот раз буду милым. Клянусь. А потом вспорю тебе живот и буду смотреть, как ты истечешь кровью, неверная шлюха!
Уже слышавшая подобное раньше, Ника заскрежетала зубами от холода, ползущего по спине, и уже собиралась нажать «отбой», когда Винсент взял у нее трубку.
Он поднес телефон к своим скривившимся губам. Черты его лица были напряжены, выглядя пугающе зловещими. Казалось, в нем не осталось ничего человеческого, Винсент превратился в нечто такое, что действительно напугало бы Нику до смерти, не знай она, что он никогда не причинит ей вреда.
— Ты даже не представляешь, какое удовольствие я получу, убивая тебя, Ноллан. — Его голос обернулся тихим рычанием. — Можешь оставаться в своей норе, прятаться так хорошо и глубоко, как только можешь, но я все равно тебя достану. И когда сделаю это, ничто тебя не спасет.
— Ты блядский ублюдок! — заорал Кевин. — Она моя же...
Винсент обрубил звонок и бросил телефон на кровать рядом с Никой. Их взгляды встретились, и девушка сглотнула подступившую к горлу желчь. Ладони мужчины оказались на ее бедрах, и она почувствовала себя увереннее.
— Прошлой ночью ты сказал, что вы уже близко, верно?
— Мы близко, — уверил он, усиливая хватку.
— Ладно. Пожалуйста, ты позволишь мне его увидеть, когда все будет кончено? Мне нужно знать, что его больше нет.
Губы Винсента сжались в твердую линию, а это означало, что просьба ему не понравилась, но все равно ответил: