— Выставь на продажу купленный на наши деньги дом и пожертвуй все этому центру.
Он обернулся, когда ответа не последовало. Ви с трудом пытался проглотить ком в горле, а на лице и во взгляде читалось такое уважение, что Габриэлю захотелось обнять своего измученного друга.
***
Каково, черт побери, жить с такими призраками прошлого?
Винсент отвернулся от сочувственного взгляда Габриэля и даже не нашел в себе сил попросить засунуть всю эту хрень в бутылку и бросить в море. Уважение к новому боссу окутывало теплом. Ви не думал, что Стефано мог бы поступить так же. Семьсот тысяч долларов пойдут на помощь этим детям.
Винсент остановил взгляд на разбрызганных по стене мозгах.
И ничего не почувствовал. Кому-то показалось бы подозрительным то, что он не переживает, отняв у человека жизнь. Его рыжая наверняка бы убежала без оглядки, если бы узнала, что он только что сделал.
Но в данных обстоятельствах Винсент не считал, что совершил плохой поступок. Он считал его справедливым. Одолжением обществу. Потому что точно знал, каким паразитом был ДеЛюка. Возможно, не сразу, когда тот только начал вести дела с семьей Моретти. Но этот человек явно ввязался в какое-то дерьмо. А теперь? Винсент своими глазами видел, как парень рыскал по нищим районам Моррисании, Браунсвилля и Фар-Рокуэя в поисках молоденьких девушек, достаточно отчаявшихся, чтобы согласиться заниматься проституцией на Томми и его шайку ради следующей дозы. Винсент всю неделю наблюдал за ними, досконально все проверяя, прежде чем сделать следующий шаг. Он видел грязный барак с наркоманками, у дверей стояла очередь из похотливых ублюдков. Грязные матрасы были покрыты пятнами спермы, слез. Крови.
Зрение подрагивало от тихой ярости. Извращенец получил по заслугам.
Не успела эта мысль промелькнуть у него в голове, как перед глазами возник образ молодой девушки с мягкими каштановыми волосами и веселыми карими глазами. Винсент уже давно не позволял этому случиться. Должно быть, устал сильнее, чем предполагал. Он зажмурился от пронзившей его боли утраты при воспоминании о Софии.
Последний раз он видел ее живой в дверях их особняка. Это был ее день рождения, и она надела купленную братом кожаную куртку. Софии она нравилась по стилю, а Винсент хотел получше защитить ее, когда она ездила на заднем сидении его мотоцикла. Из дома доносилась болтовня ее друзей, и она послала ему воздушный поцелуй, когда он залазил на переднее сидение «Форда Эксплорера» Габриэля. Винсент помахал ей в ответ. В этот момент у нее за спиной появилась подруга Эшлин с раздраженно поджатыми губами и телефоном в руках. Ви усмехнулся, глядя на реакцию Софии, когда та ей что-то сказала.
— Что? Ты правда решила, что я оставлю вас одних без няньки? — крикнул он, улыбаясь на ее поднятый в воздух кулак. Неделю назад он попросил маму Эшлин посидеть с девочками, пока он сам не вернется домой. Не потому что не доверял Софии и ее подругам, а потому что не доверял парням, с которыми они тусовались.
В ту ночь Винсент больше не возвращался. Габриэль получил пулю в живот, и Ви слишком боялся оставлять друга на попечение врача.
Из-за того, что был так занят, играя в сиделку, Ви в итоге свалился на диване Василия и на следующий день не встречал Софию из школы. Ее схватили прямо на улице в квартале от дома.
Внезапно мысленный образ сестры из здоровой молодой девушки преобразился в изможденное изуродованное тело с многочисленными отметинами на руках. Грязные, спутанные каштановые волосы. Посеревшие после смерти синяки на коже. К тому времени он уже несколько месяцев совершал ночные обходы моргов, отказываясь верить, что она просто ушла, и почти накрыл труп девушки и двинулся дальше. Но вдруг заметил крыло ангела, вытатуированное на ее запястье. Учитывая, сколько татуировок в двадцать лет было у него самого, Винсент не имел права отказать сестре набить рисунок размером с серебряный доллар. Он медленно поднял глаза на лицо Софии и почувствовал, как человечность вытекает из него и стекает в слив на полу. Желание уничтожить тех, кто убил его младшую сестренку, исходило из глубины души.
Он прижал ладони к горевшим глазам, когда тяжелая ладонь легла ему на плечо.
— Давай, Ви. Поехали домой.
Он позволил Габриэлю увести себя, и они вышли через открытую Куаном дверь. Все молча покинули склад и сели во внедорожник.
Если бы только знать, что в ее день рождения он видел сестру в последний раз. Если бы только встретил ее из школы, как любил делать. Черт возьми, если бы только гребаный Стефано не подставил Габриэля той ночью, чтобы избавиться от конкурентов!