«У парня полно шрамов на сердце», — подумал Макс, подмигнув ему и повернувшись к Жнецу спиной. Они стояли достаточно далеко, чтобы их разговор оставался частным.
— Я слышал, — он не стыдился признаться Габриэлю, что подслушивал. Парни знали, что он делает это исключительно из соображений безопасности. Он схватил своего босса за затылок и смачно расцеловал в обе щеки. — Поздравляю, брат. Мне эта новость нравится даже больше, чем про твою свадьбу.
Габриэль не стал спрашивать, откуда тот узнал. Просто кивнул.
— Спасибо, мужик. У меня дохрена времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Моя бедная жена, черт подери. Я сведу ее с ума.
— Как и следовало, папаша. Как и следовало. — Они всегда защищают то, что им принадлежит. Любимая женщина, которая носит под сердцем его ребенка? Черт. Макс не думал, что смог бы выдержать подобное. Поэтому решил никогда и не пытаться. — Полагаю, ты не сообщил Ви.
Габриэль вздохнул и провел рукой по серо-голубой рубашке, расстегнутой на вороте. «Стоило надеть с серым галстуком», — подумал Макс, который вечно одевался кое-как.
— Завтра скажу. Хватит с него на сегодня. Ты же знаешь, несмотря на то, что это невероятно хорошие новости, он все равно расстроится. И примет все на свой счет. Безопасность моего ребенка станет его ответственностью, сколько бы я ни убеждал его в обратном.
Макс хлопнул его по плечу.
— Мы с тобой на одной волне. Держи все в тайне, пока не засияет солнце и все не станут счастливы.
Он повернулся и снова сосредоточился на крошечной фее, увидев, что та закончила разговор с Винсентом. Ее изящная ручка скользнула за хромированную спинку дивана, и Макс почувствовал зарождающееся уважение. Оно прочно засело в его сердце, когда раскрылась широкая панель с дюжиной мониторов, транслирующих видео из всех уголков клуба.
Макс снова посмотрел на владелицу этого шикарного оборудования и когда их взгляды встретились, его словно молния ударила. Аметист. Глаза у Сидни Мартинс цвета аметиста. И сейчас они смотрели на него с таким безразличием, что мужчина невольно усмехнулся.
Вызов принят, австралийка.
***
Глядя на один из многочисленных экранов на стене, Винсент чувствовал, как все сильнее и сильнее чешутся руки.
Сидни без труда нашла запись прошлой ночи, и они увидели, как Ноллан последовал за Никой в клуб, и на десяток шагов не отставал от Вито и Алесио. Девушка расположилась у бара, парни остались в нескольких шагах позади, а Ноллан отошел в сторону и спрятался за клеткой с танцовщицей. Те двое, что купили ей выпивку, вошли через десять минут и коротко переговорили с Нолланом — сукины дети! — а затем присели чуть поодаль, чтобы понаблюдать за ней некоторое время, прежде чем, наконец, приблизиться. Один из них как раз сунул записку в сумочку, когда в кадре появился Винсент. Не обязательно было смотреть, что произошло дальше, но мужчина внимательно следил за своим изображением на внешних камерах, показывающих, как он сажает Нику в «Комбат». Белый микроавтобус в паре автомобилей дальше на обочине выехал практически сразу и последовал за ними.
— Значит, он ее нашел, — произнес Калеб. — Как долго Ноллан в курсе, где она?
Винсент не ответил, поскольку все еще находился под впечатлением от мысли, что прошлой ночью Ноллан мог заполучить Нику. Если бы он каким-то образом проскользнул мимо Алесио и Вито, девушка уже могла быть мертва.
Винсент смотрел прямо перед собой и пытался это осмыслить. Если сейчас он считает свой мир средоточием тьмы, то во что тот превратится без Ники?
Он повернулся и зашагал прочь от скопления мужских тел, которые каким-то образом знали, что нужно убраться с пути, прежде чем Винсент взорвется. Отойдя к закрытой двери, уставился на бежевую краску на стене. За спиной началась негромкая дискуссия о том, что Ноллан нашел след Ники еще до того, как она покинула клубный дом.
Винсент прикрыл глаза и не знал, сколько прошло времени, когда услышал за спиной голос Габриэля.
— Винсент?
— Я отвлекся, Гейб, — сразу же отозвался он, желая сбросить с себя груз ответственности, чтобы снова дышать. — Он был у меня прямо под носом, а я так увлекся ей, что даже не заметил. — Он провел рукой по подбородку и повернулся, чтобы смущенно взглянуть на Габриэля. — Я ничего не понимаю. Как, черт подери, я допустил это?