Я разместилась на крыльце в ожидании. Когда ворота разъехались, я знала, что Давида в машине нет. Увидев адвоката с которым уже встречались в допросной, осталась сидеть веранде. Он чеканил шаг по лужайке, крепко сжимая в руках кожаный портфель, а в другой руке держал папку бумаг.
-Добрый вечер, Ярослава!
-Добрый. Что-то случилось?
-Вы так сильно не волнуйтесь.
Я и забыла, что мужчина оборотень и скорее всего ощутил меня ещё от ворот. Но как можно было оставаться спокойной, если вместо Давида, который мне сейчас очень нужен, на порог поднимался он.
Мужчина присел рядом, поставив портфель на пол крыльца.
-Ваши документы. - протянул он папку, которую я взяла по инерции не спуская взгляда с самого мужчины.
-А Давид?
-Простите, нас не представили. Меня зовут Руднев Алексей Николаевич.
-Алексей Николаевич. - перебила я.
Я ведь понимаю, что его вежливость лишь оттяжка времени.
-Давид под следствием.
-Почему? - занервничала сильней.
-Ярослава, вам плохо? Воды?
-Нет, все в порядке. Что случилось? Говорите, как есть.
Надавила я твердо.
-Орлов, поставил под вопрос вашу связь и обратился в комитет, вам потребуется сдать анализы независимым экспертам. Но это ерунда. Уверен ваша связь с ним подтвердится. Экспертиза покажет все как нужно.
-И даже больше… - обронила не вольно. - Вы сказали это мелочи.
-Да. Ему выдвинули обвинение в убийстве.
-Кого он убил? Всмысле… это, на него просто повесили…или ?
-Видите ли. Я не могу вам пока сказать ничего конкретней. Его работа в этом и заключается.
-Так в чем же дело!?
-Орлов обвиняет его в незаконном проникновении на частную территорию и убийстве семерых.
Я почувствовала, как кровь хлынула вниз и за секунду стала холодной. Мог ли он убить семерых? Даже не знаю… не знаю так ли это вообще. Но что может грозить за это!?
-Его что, посадят или… казнят?
-Мы выдвинули встречные обвинения. Возбуждено ещё одно уголовное дело.
-Он действительно кого-то убил?
-Прямых улик против Давида Рустамовича нет, все сложно.
Рустамович….до этого я не знала о нём почти ничего. Только имя. А сейчас возникла острая необходимость знать все!
-Я могу, что-то сделать?
Нет. Он запретил мне как либо вас привлекать.
-Ну конечно! - фыркнула я. - Может я могла бы дать показания или… я не знаю. Этот Орлов задавал мне странные вопросы. Он пытался убить Давида, вы же понимаете.
-Сейчас его привлекают за другое. -
Давид ведь знал, что так будет? Скрыл? Мне становилось трудней дышать с каждой секундой.
-С вами мы закроем лишь вопрос вашей ему принадлежности. Я обещал.
Я была готова! Дернулась с места с протестом, пока мне не полетел вопрос, вынуждающий мое сердце сжаться в истерике.
-Когда вы сказали “даже больше”, про экспертизу, что вы имели ввиду?
-Что… я…В клинике которой работаю я сдавала анализы и..…
У меня ком застрял в горле. Я не могла произнести эти слова вслух. Они казались не настоящими. Я ведь даже перестала надеяться. Окончательно. Похоронила эту мысль.
-Вы беременны, Ярослава?
-Да.
-Я вас поздравляю.
Не могу не заметить его удивления, которое он очень аккуратно преподнес. Но все верно. Давид ведь сказал, что я не смогу от него забеременеть. Мы разные.
-Экспертиза предназначена не для этого. Об этом мы никому говорить не будем. Этот вопрос вы решите с Давидом.
-Да, конечно…
С моими показателями этого и вовсе не могло случится. Я не знаю, как это вышло… Я обтерла лицо ладонью и откинулась устало на спинку стула.
Как он сам к этому отнесется?
Все было определено сразу, этот расклад устраивал обоих. Он не думал о детях. Как и я.
Результаты анализов не лгали. Я долго всматривалась в уровень ХГЧ на экране.
Почти три недели…
Пару лет назад я решилась на неблагополучное ЭКО и тогда все решила окончательно.
Это было не иначе, как чудо! Я больше никак не могла это объяснить.
глава 39
Я старался дышать ровно. Что бы не выдать своих эмоций. Эти сутки без неё давались не легко. Такого не было прежде. Зверь запертый за решетку сходил с ума. Как я только держался и не опрокинулся в зверя?
Стук каблуков звенел в голове, как колокол. Дергая нервы. Запах был знаком, в свете тусклого светильника, она шла ровной, непоколебимой походкой. Уверенной себе сукой, от которой челюсть сводило. И эта встреча с ней не могла обещать мне ничего приятного.