– Берешь ли ты, Александр Лохланнах, лэрд Даннета, Ханну Даунрей в жены и перед лицом бога и свидетелей обещаешь ли быть ей любящим, преданным и верным мужем, пока смерть не разлучит вас?
Он набрал воздуха в грудь. Их взгляды снова встретились.
– Обе…
Горло перехватило.
Ханна нахмурилась.
Его охватила паника.
«Обещаю». Такое простое слово! Но оно не шло с языка.
– Да, – выдавил Александр, наконец.
Отец Питер, очевидно, удовлетворенный коротким ответом, захлопнул книгу.
– Превосходно! Объявляю вас мужем и женой.
Александр взял кольцо и пригвоздил священника злобным взглядом.
– А, да. Кольцо!
Александр со вздохом надел на палец Ханны Узел Лохланнаха. Это кольцо много веков хранилось в его семье. Как символ его клана и его обетов.
Надев кольцо жене, он сделал знак Эндрю, который приблизился к ним с лентой Лохланнахов. Улыбнувшись Ханне, он надел ленту ей через плечо и приколол ее розеткой, а потом, как того требовала традиция, поцеловал.
У Александра не было причин сжимать кулаки, но он это сделал. Традиция также требовала, чтобы отец Питер поцеловал невесту. Иногда традиции чересчур раздражают. А священник слишком пылок. Поцелуй продолжался и продолжался. Возможно, у Александра все-таки была причина сжимать кулаки.
Он снова зарычал, и священник поспешно отшатнулся, покраснев при этом.
А вот когда настала очередь Александра поцеловать ее, Ханна подставила щеку.
Он попытался проигнорировать укол разочарования. Их первый супружеский поцелуй. В щеку.
Когда он поднял голову и увидел ее разъяренный взгляд, Александр сразу понял: дело плохо. Совсем плохо.
Следуя за мужем к выходу из часовни, Ханна кипела от злости, почти не замечая воя волынок, возвещавших о начале празднества. Она едва слышала крики толпы. Кроме Ланы, она никого здесь не знала.
Одна мысль терзала ее. Он отделался одним словом. Всего одним.
«Берешь ли ты в жены эту женщину?»
– Да.
Не «Обещаю», не «клянусь». Просто «да».
И это все? Такой небрежный ответ? Она просто вне себя от ярости!
Кроме того, их разговор до свадьбы никак нельзя было назвать удовлетворительным. Хотя он согласился на ее условия, он был крайне немногословен, просто стоял и смотрел на нее, олух здоровенный! А потом поцеловал.
И хотя поцелуй был восхитительным, настолько, что при одной мысли о нем ее трясло, она не могла отбросить подозрения, что он, как все мужчины, считал, что между мужчиной и женщиной возможна только одна форма общения.
Да, она вышла за него, имея в виду собственные цели, и он сделал то же самое. Но помоги ей, боже, она хотела большего! Отчаянно хотела. И сейчас, словно в тумане, наблюдала, как он разбрасывает монеты перед собравшимися детьми, не заметив, что он сберег одну для Фионы, крошечной мрачной девочки, улыбающейся лишь ему.
Один мальчишка выступил вперед и протянул Ханне подкову – традиционный символ плодовитости и удачи.
Ханна попыталась улыбнуться мальчику, но, должно быть, просто ощерилась, судя по тому, как он, широко раскрыв глаза, поспешно ретировался.
Александр молча повел ее по дорожке, ведущей к замку. Огромный парадный зал был украшен цветами. Столы ломились от еды. Похоже, все обитатели Даннета собрались здесь, чтобы праздновать свадьбу.
Ханне следовало бы прийти в восторг. Быть на седьмом небе. Она ничего не ела, но аппетита не было.
Весь обед муж сидел рядом. Несколько раз она пыталась вовлечь его в беседу, но он отделывался улыбками, кивками и взглядами. Пришлось обращаться к его брату. Эндрю был в хорошем настроении, вероятно, под влиянием виски, которое текло рекой. Он весело болтал, рассказывая о землях, клане и истории семейства Лохланнахов, – обо всем, о чем должен был поведать муж.
Даннет, в свою очередь, пил немного, делая лишь глоток после каждого нового тоста, но это ее не успокаивало. Когда он встретил ее взгляд и отвернулся, Ханна подняла палец, жестом давая понять, что хочет еще вина. Она вовсе не собиралась так много пить, но вино слегка утихомирило ее гнев. Оставалось лишь надеяться, что она не сопьется в обществе такого каменного великана.
К тому времени, как принесли свадебный торт, она немного смягчилась и пришла к решению. Значит, он не желает говорить с ней? Прекрасно. Она сама не станет разговаривать с ним. И это будет поистине мирный союз. По крайней мере, тихий.
Конечно, ей будет тяжело держать язык за зубами, но она сумеет это сделать.
Ханна была уверена, что в животе жжет от ярости и решимости. Не от желания отомстить.
Кухарка Мораг, сияя от гордости, впустила лакеев, несших торт: большой фруктовый бисквит, пропитанный бренди и соблазнительный даже на вид. Должно хватить всем!