Она ошибалась. Маленькая столовая оказалась огромной. Стол, похоже, тянулся на много лиг. Ей полагалось сидеть на одном конце, а мужу – на другом. Он был так далеко, что она с трудом могла различить черты его лица.
Лакей показал Лане место ближе к центру, но она фыркнула и переставила прибор так, чтобы сидеть рядом с Ханной. Слава богу!
Тем не менее беседа за столом не клеилась, поэтому Ханна не обратила внимания на лакея, принесшего первое блюдо.
Оглушительное молчание прервал Эндрю.
– Как вы находите Даннет? – спросил он с другого конца стола.
И тут Ханна не выдержала и приставила ладонь к уху.
– Простите?
Не совсем крик, но почти.
– Я говорю: как вы находите Даннет?
Его голос звоном отдался от каменных стен. Лана посмотрела на сестру.
– Что он сказал? – Глаза ее лукаво поблескивали.
– Понятия не имею. Уверена, он что-то произнес. Но не могу разобрать, что именно.
– Я тоже.
Братья переглянулись и тяжело вздохнули, но взяли глубокие тарелки и пошли по длинной комнате на другой конец стола.
Пусть победа невелика, но это все равно победа. Ханна просияла, но тут же свела брови, когда Эндрю сел рядом с Ланой и чересчур широко улыбнулся.
– Я так рада, что вы смогли присоединиться к нам, – заметила Ханна. Мужчины покраснели, совсем чуть-чуть, что она нашла вполне удовлетворительным. Она даже умилилась явному огорчению мужа.
– Мне нравятся интимные обеды.
– Конечно, – пробормотал Эндрю в тарелку с супом.
Все ели молча, если не считать редких замечаний на предмет того, как восхитительно первое блюдо. Ханна никогда не затруднялась вести разговоры о чем бы то ни было, но тут она была озадачена. Как бы ей ни хотелось узнать Даннета, она не знала, с чего начать.
– Так как же вы находите Даннет? – поспешил спросить Эндрю, когда лакей убрал тарелки.
В голосе звучали нотки отчаяния, но она вполне могла ошибаться.
– Он чудесен.
– Прекрасен, – застенчиво улыбнулась Лана. – И все люди так дружелюбны.
– Это правда, – кивнула Ханна и поднесла к губам кубок с вином. Подняв глаза, она встретила взгляд Даннета, и ее внезапно охватил жар. Она не могла разгадать, о чем он думает, но кажется, в его глазах было одобрение. Что бы там ни было, она не могла отвернуться. Они смотрели друг на друга через стол, а молчание длилось и длилось. Воспоминания о прошлой ночи и предвкушение нынешней согревали ее кровь. Она невольно покраснела. Александр чуть улыбнулся.
– Мне так понравилось в конюшне! – воскликнула Лана, когда принесли следующее блюдо. – О, замечательно! Силлабаб! – Она энергично принялась орудовать ложкой.
Лана обожала хороший силлабаб. А этот был хорош! Даже превосходен! Но Ханна с таким же успехом могла поедать золу, потому что не ощущала вкуса.
По какой-то причине замечание Ланы заинтересовало Даннета. Ханне стало больно, когда он отвернулся от нее и уставился на ее сестру. Раздражало, что она не может всмотреться в его лицо и разглядеть намек на сожаление – ведь Лана была намного прелестнее. Ханне становилось плохо при мысли о том, что он решит, будто выбрал не ту сестру.
– Э… конюшни? – выдавил он.
– Да. Там щенки. – Лана облизала ложку.
– Вот как? – Хотя он пытался скрыть это, его интерес мигом увял.
И конечно, то, что испытала Ханна в этот момент, нельзя было назвать облегчением, не так ли?
– Александр – страстный ценитель лошадей, – с ослепительной улыбкой объяснил Эндрю Лане. – У него есть кони, по поводу которых ему завидует вся Шотландия.
Лана снова сунула в рот ложку с силлабабом.
– Я не заметила лошадей. Но щенята были очаровательны.
Мужчины дружно кивнули, и вновь воцарилось молчание. Ханна попыталась его нарушить в надежде, что они наткнутся на тему, которая заставит мужа разговориться.
– Так ты разводишь коней, Даннет? – спросила она.
Он открыл было рот, но тут же захлопнул и безмолвно кивнул.
Стук ложек по тарелкам становился все громче.
– Сколько времени ты их разводишь?
– Э… довольно долго.
– Замечательно!
Ничего замечательного. Но Ханна была полна решимости разговорить его.
– Я люблю ездить верхом, – призналась она.
– В самом деле?
Ханна окатила Эндрю рассерженным взглядом, злясь на то, что он перебил ее, хотя он, возможно, не меньше нее стремился поддерживать то и дело угасавшую беседу.
– Я не езжу верхом, – вздохнула Лана. – Во всяком случае, нечасто. Мне кажется ужасно жестоким садиться кому-то на спину и заставлять себя везти. Бедные создания!