Его лицо странным образом сделалось зеленым.
– Конечно нет! Ты же баронесса!
– Если я еще раз услышу это, – прорычала она, – могу прибегнуть к насилию!
– Я… э… – бормотал Александр. – Чего ты хочешь?
«Честно? Как он может быть таким непонятливым?»
– Я хочу быть счастлива здесь.
Ей словно сердце пронзили при виде уныния, отразившегося на его лице. Он словно мгновенно съежился.
– Ты здесь несчастна?
О черт! Она этого не хотела!
Ханна мгновенно смягчилась и, подступив ближе, сжала его руку.
– Я счастлива, Александр. Есть много того, что делает меня счастливой. Но я не та женщина, которая довольствуется малым. Не та, кто будет сидеть сложа руки. Даже если я баронесса, я должна что-то делать. Должна иметь обязанности, какие-то задачи и участвовать в управлении поместьем.
– Я не буду заставлять свою жену работать, как служанку.
Она пренебрежительно фыркнула:
– Меня растили для этого, Александр. Меня этому обучали. Вся моя жизнь была подготовкой к управлению землями. Неужели не понимаешь? Я могу читать и анализировать отчеты, отдавать приказы по севообороту, следить за выпасом скота, улаживать споры. И уж точно умею планировать меню или надзирать за прачками.
На лице Александра появилось странное выражение.
– И тебе все это нравится?
О господи!
– Я все это обожаю! Жить без этого не могу! А каждодневное безделье и жизнь баронессы сводят меня с ума.
– Полагаю, я найду, чем тебя занять, – с некоторым облегчением улыбнулся он. Ханна заподозрила, что это не только потому, что они, наконец, пришли к согласию.
– А тебе? Нравятся подобные вещи?
– Не слишком, – поморщился он.
– Почему же ты ими занимаешься?
– Я лэрд.
– Лэрд может нанимать людей, Александр.
– Да, но ответственность лежит на мне.
Он ясно дал ей знать, что хотя не любит бо́льшую часть своей работы, все же выполняет ее, потому что не хочет обременять других. Возможно, тут играет роль и желание все контролировать. Похоже, он человек властный, когда речь идет о его землях. Впрочем, эта черта характера есть и у нее.
Ханна скрестила руки на груди, в этот момент она была олицетворением решительности.
– Но теперь ответственность лежит на нас.
Александр смотрел на нее.
– На нас? – На его лице отразился целый каскад эмоций.
– Мы команда. И работаем вместе, чтобы все получилось. Вместе во всем. Согласен?
– Согласен.
– По утрам мы будем заниматься делами Даннета. Вдвоем.
О, как ей понравилась эта мысль! Очень понравилась. Похоже, и ему тоже. Его улыбка стала шире. Мало того, он усмехнулся.
– Что? – спросила Ханна.
– Вместе? В моем кабинете?
«Где же еще?»
– Конечно.
– Вряд ли мы сумеем переделать много дел.
Он обнял ее и попытался поцеловать, но она его оттолкнула. Так легко она не сдастся. Пока не сдастся.
– Нам нужно обсудить твою манеру скрывать от меня важные известия.
– Я извинился. – Он нахмурился.
– Этого недостаточно.
Теперь Александр напрягся.
– Я требую от тебя обещания.
– Обещания?
Судя по его тону, можно было подумать, что он никогда раньше не слышал этого слова.
– Обещания поговорить со мной.
Исполненный ужаса взгляд едва не разбил ей сердце. Он долго молча смотрел на нее. Губы шевелились. Наконец он наклонил голову.
– Я не люблю разговаривать.
– Я заметила. – Ханна мягко улыбнулась. – Но, Александр, нужно же нам поговорить когда-нибудь!
– Иногда мне трудно… разговаривать, – пробормотал он хмуро.
О боже! Она сжала его лицо ладонями и заставила смотреть ей в глаза.
– Знаю.
– Не хочу, чтобы ты… думала обо мне… плохо.
Можно подумать, она способна думать о нем плохо!
Ханна покачала головой:
– Я никогда не стала бы. Никогда.
– Иногда… слова просто… не идут с языка.
Она ободряюще улыбнулась и провела большим пальцем по его бородке.
– Я подожду.
Он с трудом сглотнул. Глаза заблестели.
– Ханна…
– Александр, мне абсолютно безразлично то, что ты не слишком болтлив. Я просто хочу поговорить с тобой. Обещай мне. Обещай, что больше не станешь скрывать от меня ничего. Ни единой мелочи.
Александр не сразу ответил, хотя она видела, что он напряженно думает. Она ждала. Наконец он кивнул:
– Я… хорошо.
– Обещаешь?
– Да. Но, Ханна…
– Что? – нахмурилась она.
– Существует… много мелочей. Скучных. Утомительных.