Они въехали на конюшенный двор.
– Здесь слишком много людей, – нахмурилась Ханна.
Перед тем как спешиться, Александр послал ей улыбку.
– Не волнуйся. Я еще вчера прислал гонца с просьбой отвести нам две комнаты. – Он потянулся к ней, и она позволила снять себя с седла. Не потому что это было так уж необходимо, просто ей нравилось к нему прикасаться.
– Ты очень заботлив, – тихо прошептала она.
– Не столько заботлив, сколько осмотрителен. – Его глаза искрились. – Если бы все комнаты были заняты… никаких переплетений бы не было.
– Как я люблю мужчину, который все планирует заранее! – вздохнула она.
Александр перестал улыбаться. Их взгляды встретились. Щеки Ханны порозовели.
– Правда, любишь? – Он подался вперед.
– П-правда, – вымолвила она с трудом.
Предвкушение поцелуя заставило загореться кровь задолго до того, как их губы слились.
– Возможно, – оживился Александр, – нам лучше поужинать в своих комнатах.
– М-м-м… интересное предложение.
– У меня сколько угодно интересных предложений.
– О, в этом я уверена! – согласилась она. – Но и у меня их тоже немало.
Ответная улыбка Александра была поистине коварной. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но осекся, когда кто-то выкрикнул его имя.
– Даннет!
– Проклятье, – буркнул он, поморщившись. Но тут же изобразил улыбку и повернулся. – Боуэр! Старина!
– Чертовски рад тебя видеть! – Высокий мужчина с добрым красным лицом приветствовал Александра дружеским хлопком по плечу. – Но какого дьявола ты здесь делаешь?
– Показываю свои земли жене. – Он подтолкнул Ханну вперед и обнял ее за талию. – Рэналд Ганн, барон Боуэр, познакомься с моей женой, Ханной Лохланнах из Реея.
– Из Реея? – ахнул Рэналд, вытаращив глаза. Коротко рассмеялся и снова хлопнул Александра по плечу: – Ах ты, собака! Почему меня не пригласили на свадьбу?
Ханна выдвинулась вперед и ответила за мужа:
– Это произошло слишком быстро.
– А… понимаю. Поздравляю вас обоих и добро пожаловать. Вы как раз к ужину.
Ханна положила руку на урчавший живот. Прошло слишком много времени с их импровизированного пикника у озера.
Когда слуга взял поводья их коней, Ханна и Александр вместе с Рэналдом направились к входу в гостиницу. Следом трусил Бруид.
– Так что ты здесь делаешь, Боуэр? – спросил Александр. – Гостиница стоит довольно далеко от Хастиграу.
– Верно. Я как раз возвращаюсь с охоты вместе с местными лэрдами. Решили остановиться, выпить кружку-другую, прежде чем разъехаться по домам.
– Значит, мы удачно встретились.
– Да.
Едва они вошли в гостиницу, послышался громкий хриплый смех. Александр насторожился. Глянув на него, Ханна поразилась: губы его были плотно сжаты и стали совсем белыми. Он метнул на нее взгляд и еще крепче сжал ее талию.
Она с любопытством оглядела толпу и едва не ахнула. Здесь был Нилл. И он уставился прямо на нее.
У Александра внутри все горело. Проклятье! Он хотел провести с Ханной романтический вечер: приятный ужин, а затем… возможно, и переплетение ног. Не хватало еще сегодня ночью водить компанию с местными лэрдами. Особенно теми, кто собрался здесь.
Взять хотя бы Нилла Левесона Гауэра. Александра взбесило выражение его лица, когда он строил глазки Ханне! Он, конечно, зол на то, что она вышла за Александра. Судя по всему, Нилл намеревался устроить скандал, а Александр не хотел подвергать жену испытанию. И уж точно не хотел, чтобы она видела, каков ее муж в гневе, а он уже готов выйти из себя.
Остальные двое, сидевшие рядом с Ниллом за столиком в углу, – Олриг и Скрастер, – тоже были в списке людей, с которыми Александру меньше всего хотелось провести вечер. Он уже подумывал взять Ханну за руку и утащить на конюшенный двор. Там они прыгнут на коней и поспешат домой. И ничего, что ехать придется по темноте. Но прежде чем он успел осуществить свои намерения, его заметил Олриг.
– Даннет! – прогремел он, широко раскинув руки и покачиваясь на стуле, словно ему было трудно сидеть. Ясно, что он выпил гораздо больше двух кружек. Сейчас Олриг явно был абсолютно пьян.
– Как раз тот, кого я хотел видеть!
– Да, – подтвердил Нилл с фальшивой улыбкой и, встав, придвинул еще два стула.
– Не присоединитесь к нам?
Александр уже хотел отказаться, когда Боуэр попросил: