Муж хмыкнул, но ничего не сказал.
– Эндрю… рассказывал мне о твоем дяде. – О господи! Может, ей не следовало упоминать об этом? Он мгновенно ушел в себя. – Совсем немного, – поспешила добавить Ханна. – Только то, что он был не слишком приятным человеком.
– Это мягко сказано, – фыркнул Александр.
– Это он… – Ох, имеет ли она право спрашивать? Должна ли спрашивать? Но если она хочет стать ближе к нему, ей необходимо знать. – Это из-за него у тебя вся спина в шрамах?
– Да… – пробормотал он после очередного долгого молчания. – Он избивал меня ежедневно.
– Почему?
– Без всякой причины, – невесело рассмеялся Александр. – Это тоже его рук дело. – Он коснулся шрама на щеке. – Но побои – это еще далеко не все. Я из кожи вон лез, чтобы защитить Эндрю, но все же пришлось его отослать. Боялся, что Дермид убьет его во время одного из приступов пьяной ярости.
– Видишь. Ты храбр. Ты не спасовал перед ним.
– Я был всего лишь мальчишкой. И, боюсь, защищался не слишком умело.
– Он был взрослым. Главное – ты пытался. Многие люди были бы уничтожены его жестокостью. Ты же использовал ее, чтобы стать сильнее. – Муж хотел возразить, но Ханна отвела глаза. – Представить не могу, что это такое, вырасти с подобным опекуном.
– Это было… кошмаром.
– Но все же ты защищал брата.
Она пыталась узнать побольше, но была готова довольствоваться тем, что он про себя расскажет.
– Да. Но были другие, которых я не мог… защитить.
Он плотно сжал губы, потерявшийся, заблудившийся в воспоминаниях о тех давних роковых неудачах.
– Это ужасно. – Александр говорил совсем тихо, но Ханна расслышала.
Жаль, что они сидят так далеко друг от друга, что у каждого на коленях лежит собака, так что она не может его утешить. Но она чувствовала, что он нуждается в этом расстоянии.
– Ее звали Эот. Она была моей собакой. Лучшим другом. Как-то ночью Дермид повел ее к реке. Он…
Ханна стиснула зубы. Она не хотела знать. Не хотела слышать. Но не остановила Александра.
Тот с мукой взглянул на нее.
– Он убил Эот и заставил меня наблюдать. Я не сумел ему помешать.
– Конечно нет. Ты был мальчиком.
– Мне было пятнадцать. – Он потер лицо. – Я был выше него и мог бы сделать что-то. Но он был взбешен, потому что я отослал Эндрю… в Перт, к родственникам. Дермид был словно не в себе. И в отместку убил Эот. – Он снова погладил Бруида. – Бруид был ее щенком. Я не позволил Дермиду понять, что полюбил Бруида. После этого я делал вид, что мне все безразлично. Дермид уничтожал все, что я любил.
Ханну передернуло. Она видела воочию несчастного грустного мальчика, отрекшегося от всего, что имело для него значение, оказавшегося в невидимой тюрьме, вынужденного скрывать свои чувства. И каждый день подвергавшегося жестоким издевательствам.
При этой мысли у нее заныло сердце.
– Он был воплощенным злом, – прошептала она.
Но Александр будто не слышал ее. Он был где-то далеко, окутанный густым, удушливым облаком воспоминаний.
– Шрам Фергуса. Ожог.
Ханна задохнулась:
– Это…
– Дермид, – едва слышно пробормотал муж. – Он сунул его лицом в огонь. Потому что Фергус защищал меня. Он едва не умер. У меня в ушах до сих пор звенят его крики. – Александр горько усмехнулся: – Думаешь, после этого Фергус бросил меня? Нет. Он по-прежнему оставался рядом. Защищал меня. Оберегал.
Сердце Ханны истекало слезами горечи и жалости. Бедный Александр! Бедный Фергус! Она мучилась, вспоминая свои недобрые мысли о вечно угрюмом человеке. Впредь она зарубит себе на носу, что никогда нельзя знать истинных глубин другой души. Нельзя поспешно судить о людях.
– Повезло тебе, что такой прекрасный человек был рядом.
– Это так. Без него…
Она терпеливо ждала, пока Александр закончит, зная, что слова даются ему с трудом.
– Без него я давно был бы мертв. – Он даже попытался улыбнуться. Правда, безуспешно.
Боже! Какой он великолепный мужчина! Надежный, сильный и храбрый. Как она любила его! Как жаждала дать ему покой, утешить, защитить от всех бед, прошлых и будущих. У Ханны не было такой власти, но она отдаст ему все, что может.
– Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это, Александр… но я не могу не быть благодарной за это.
– Благодарной? – не веря своим ушам, повторил он.
– Каким бы трудным ни было твое детство, оно сделало тебя тем, кто ты есть сейчас. Сильным и одновременно нежным мужчиной. Властным, но заботливым. Именно это я вижу в тебе. – Она зарылась пальцами в мех раненой собаки и немного погодя добавила: – Но я рада, что он мертв.