Она изнывала от нетерпения. Скорее бы разлучить эту парочку! Прежде чем не стало слишком…
А… уже слишком поздно.
– Мне так нравится ваша матушка, – сказала Лана с ангельской улыбкой.
Кейтнесс отшатнулся. Судя по выражению его лица, он был потрясен.
– Моя… моя матушка?
– Очень славная женщина.
Герцог выпрямился во весь рост и снова одернул жилет.
– Мадам, моя матушка умерла задолго до вашего рождения.
Лана хихикнула и погладила его по щеке. Погладила по щеке! Герцога!
– Знаю, – кивнула она и, повернувшись, вышла из конюшни на солнечный свет.
Поклонившись герцогу, так и стоявшему с отвисшей челюстью, Ханна поспешила за сестрой.
Прелестно! Просто прелестно. Судя по его испуганному виду, это конец. Конец всего.
Глава 16
Ему не следовало уходить и уж точно не следовало три часа мчаться верхом до дальних поселений и обратно. Но Александр чувствовал потребность лететь верхом. Бежать.
Ужас герцогского ультиматума терзал душу, вызывал ледяную панику. Все кончено. Все, что он построил. Все, ради чего боролся и что стремился защитить. Все пропало.
Одним решением герцог Кейтнесс уничтожил все, вместе с тысячелетней историей шотландцев. И он не мог ничего сделать или сказать, чтобы остановить это, изменить.
И не важно, какое решение он примет: изгнать арендаторов и остаться лэрдом или потерять свое положение. И то, и другое немыслимо.
Когда Александр проезжал мимо людей на дороге и они поднимали руки в радостном приветствии, его изводило сознание того, что он подвел их. Всех. Окончательно. Хуже того, он подвел Ханну.
Как он выдержит жалость или даже презрение в ее взгляде? Даже если она не осудит его, если он потеряет титул и земли, куда они пойдут? Где будут жить? Кем станет он?
Это что-то вроде смерти. Но он не сразу осознал это.
И прежде чем дать Кейтнессу ответ на ультиматум, нужно найти жену и поговорить с ней. Он обещал делиться с ней всем, и какими бы угнетающими ни были его новости, она заслуживает того, чтобы знать. Но это раздавит ее. Как бы горячо ни любил он свою землю и своих людей, ее страсть была точно такой же, если не сильнее. Вместе они обсудят, какое из двух неудобоваримых решений стоит принять и как они будут выносить тяжесть последствий.
Он знал, что выберет, но хотел выслушать мнение Ханны. Все это касается как его, так и жены.
Александр не хотел этого разговора, но придется… Она его партнер. Его половина… если она все еще будет хотеть его после этого.
Он все еще не смирился со случившимся, когда вернулся в замок. При виде Кейтнесса, маячившего в конюшне, настроение не улучшилось.
Александр расседлал Уоллеса, но не подошел к герцогу. Кейтнесс – последний человек на земле, которого он хотел видеть в этот момент. Тем не менее он издали поклонился.
– Ваша светлость.
– Даннет. – Герцог шагнул ближе, провел ладонью по холке Уоллеса и проверил его зубы.
«Уже оценивает добро?»
Александр еще не успел дать ответа. Хотя, по правде говоря, это вопрос спорный.
– Прекрасное животное! Как все твои лошади.
– Спасибо. Для меня это что-то вроде увлечения.
– Завидный подбор лошадей. Вне всякого сомнения, эти животные будут в Лондоне нарасхват.
«Лондон…»
Да, это единственное, что имеет значение для герцога. Что о нем подумают в Лондоне.
– Они не продаются.
– Хм…
Кейтнесс похлопал Уоллеса по шее.
– Жаль. Из него вышел бы прекрасный производитель.
Александр не ответил. Какой смысл? Его обуяло желание снова вскочить в седло и полететь куда глаза глядят, но на сегодня с него было достаточно скачки, достаточно бегства. Пора встретиться с бедой лицом к лицу. Покончить с этим. Покончить со всем.
– Так ты принял решение? – спросил герцог.
Александр нахмурился.
– Прежде чем я дам ответ, мне нужно поговорить с женой.
– А, с твоей женой.
Он понятия не имел, почему Кейтнесс так улыбается.
– У меня только что был с ней интересный разговор.
– Неужели?
– Она человек прямой. И это вовсе не то качество, которое я привык видеть в благородных леди.
Потребовалось некоторое усилие, но Александр сдержал рычанье, услышав то, что могло быть плохо замаскированным оскорблением. Пальцы сложились в кулак.