— Не беспокойся о ней, — ответила я. — Иди спать.
— Мы ведь не будем, да?
— Я не уверена, — солгала я. — Иди спать.
— Ладно.
Он ушёл, а я всё никак не могла уснуть. Я лежала в темноте и беспокоилась о нём. Его школьные дела были плохи. Как Бен справится ещё и со встречей с новой девушкой отца? А что будет, когда родится их ребёнок? Как я могла поговорить об этом с мамой, когда она сама разваливалась на куски?
Вот тогда-то я и вспомнила о парне из автобуса. Он действительно предлагал мне помочь с Беном, заметив, что у него дела идут неважно.
Я снова встала и прошлась по комнате, чтобы найти свой школьный пиджак. Затем нашла смятую карточку в кармане. На чёрном фоне выделялась флуоресцентная зелёная надпись: «Уилл Хьюз. Частный детектив».
Частный детектив?! Что?!
Глава 7
Касс
Папа официально съехал, пока мы были в школе. В тот день мы пришли домой, а на стенах между фотографиями появились большие пустоты: длинный узкий прямоугольник на месте групповой фотографией папы из колледжа; три маленьких пробела в ряд — оригинальные карикатуры из «Дейли Телеграф», в которых добродушно над ним подшучивали; самая большая слева — помещённый в рамку плакат его предвыборной кампании.
Не думаю, что он стал бы оформлять в рамку заглавную страницу «Воскресного солнца» с заголовком: «ИНТРИЖКА МОНТИ С СЕКСУАЛЬНОЙ СТАЖЁРКОЙ» (прим. переводчика: The Sun on Sunday — это воскресный выпуск общенационального британского таблоида с красным логотипом, запущенный в тираж с февраля 2012 года).
— Может, нам сделать ремонт? — предложила мама. — Это выглядит ужасно. Мне даже в шкаф смотреть не хочется, там так пусто на полках.
— Я могла бы перенести туда кое-какие вещи, — предложила я. — У меня весь шкаф битком.
На самом деле, у меня было более чем достаточно места, но я могла легко переложить свою одежду, чтобы она почувствовала себя лучше.
— О, спасибо тебе, дорогая Касс. Может, ты могла бы занять и его кабинет? У тебя появилось бы место, чтобы разложить свои книги.
— Меня всё устраивает и в моей комнате. — В своей комнате я могла притвориться, что папа всё ещё живёт с нами. — Почему бы тебе им не воспользоваться?
— Для чего мне его использовать? Пожалуйста, милая.
— Ох, ну ладно.
— В любом случае, это ненадолго. Нам придётся выставить дом на продажу.
— Мы должны продать дом? — удивилась я. — Почему? Нам всё ещё нужно где-то жить!
— Ну, мы не можем позволить себе выкупить долю вашего отца, а ему в любом случае понадобится дом в избирательном округе. На самом деле, он говорил о том, чтобы выкупить мою долю — дать мне единовременную сумму на покупку нового дома, а себе оставить этот.
— Что?! Он перевезёт сюда Аннабель? Это... это неприлично!
— У тебя осталась бы своя спальня... и у Бена тоже… Это значит, будет меньше неудобств.
Я почувствовала себя так, словно она ударила меня под дых.
— Я не могу в это поверить! Не могу поверить, что ты позволила ему выйти сухим из воды!
— Даже если и так, посмотри, сколько незнакомых людей вокруг нашего дома… Я имею в виду, что здесь нет хорошего решения, Касс, ты так не думаешь?
Мне хотелось кричать и вопить, но я не хотела кричать на неё, поэтому я поднялась в свою спальню, легла на кровать и сделала глубокий вдох и выдох.
У меня зазвонил телефон. Это был папа.
— Как дела, милая?
Я зарычала сквозь зубы.
— А ты как думаешь?
— Я знаю, что это нелегко. Мне очень жаль, дорогая Касс.
— Ты собираешься вышвырнуть нас из нашего дома и поселить здесь Аннабель… Как ты можешь жить в ладу с собой?
— Это просто идея. Скорее всего, мы в итоге продадим его. Касс, всё станет проще, когда ты познакомишься с Аннабель, и мы сможем двигаться дальше. Сейчас тебе кажется, что всё ужасно, но люди справляются с болью. Я знаю, что это нелегко, милая. Я ужасно скучаю по тебе и Бену. Как насчёт того, чтобы в воскресенье сходить в боулинг?
— Что, с Аннабель?
— Нет, только мы втроём.
— Я занята, — ответила я. — Мне нужно писать эссе.
— Мы можем обсудить это, когда увидимся. Ты же знаешь, я люблю помогать тебе с домашним заданием.
— Ты не можешь просто делать вид, будто ничего не случилось.
— Это не так. Дай мне шанс, Касс.
Я знала, почему он хотел пойти в боулинг: я бы не вышла из себя в общественном месте. И, в некотором смысле, это было безопасно для меня. Я действительно не хотела терять полный контроль. Я боялась того, что могла выпустить на волю.
— Хорошо, — сказала я. — Ради Бена.
***
Наступило воскресенье, и мама высадила нас у боулинга. Папа ждал у стойки, где нужно переобуться, и разговаривал по своему айфону. Новенькому, видимо. Мы терпеливо ждали, пока он продолжал рассказывать о режимах проверки детей, находящихся под опекой. Время от времени он подмигивал нам, и когда-то давно я бы сочла этот жест забавным.
— Касс! Бен! — воскликнул папа, протягивая руки. Я уклонилась от его объятий. — Я скучал по вам! — добавил он, взъерошив волосы Бена.
Бен обнял его в ответ.
— Я тоже скучал, пап.
Я хотела отметить, что Бену не пришлось бы скучать по папе, если бы тот отказался бросать нас, несмотря на беременность Аннабель. Или если бы он просто устоял перед соблазном переспать со своей стажёркой. Вместо этого я фыркнула и потуже затянула шнурки на своих кедах для боулинга.
— Ну же, дети, — поторопил нас папа. — Посмотрим, сможешь ли ты победить, Бен?
Я поискала шар подходящего размера, взвесила его в руках и представила, как бросаю его в голову папе, вырубаю его и разбиваю ему нос. О, как бы это понравилось газетам: «ДОЧЬ УБИЛА ЧЛЕНА ПАРЛАМЕНТА В ПРИСТУПЕ БЕЗУМИЯ».
— И когда же ты собирался нам рассказать? Когда ребёнок родился бы? — спросила я.
— Давай, Бен, начинай первым, — проговорил папа, фальшиво рассмеявшись. Я ненавидела его. Я презирала его.
Бен подошёл, чтобы занять позицию. Папа воспользовался возможностью, чтобы пробормотать мне:
— Послушай, враждебность не поможет Бену. Мы должны поддержать его. Я признаю, что поступил плохо, но я не хотел никого обидеть...
— Ура! — крикнула я. — Бен! Великолепный страйк!
Мой брат невысокого роста, с худыми руками и ногами, но это его спорт. Он так гордился каждый раз, выбивая страйк, что у меня на глазах выступали слёзы, когда я смотрела на его короткий танец победителя. Бену нечасто удавалось гордиться собой.
Я была следующей. Папа после меня. Затем снова началось бормотание:
— Я не хотел, чтобы всё так обернулось. Я даже не знал, что она беременна, до недавнего времени. Мне тоже нелегко.