Вот почему Холли так печётся о порядке и расписании, а я должен приходить на работу вовремя. Иногда я нахожу её ворчание раздражающим, а иногда оно меня злит, но в основном я понимаю, почему она так поступает. Теперь, когда мы вместе, я не могу продолжать вести себя так, как раньше. У меня есть обязанности, и обычно я о них помню.
В любом случае, сейчас я чувствую себя плохо, потому что мне не нравится лгать Холли. Но мне нужно увидеться с мамой, а если Холли узнает об этом, она почувствует себя брошенной и расстроится, чего я очень не хочу. Так что лучше ей ничего не говорить.
***
Моя мама — парикмахер в Саутгейте и, надеюсь, до сих пор там работает. Я навещал её несколько раз, и она наверняка сказала бы мне, если бы планировала уйти. По крайней мере, мне так кажется.
Но когда я прихожу в салон, вижу на двери табличку с надписью: «Новое руководство», что может подразумевать и смену персонала.
— Чем могу Вам помочь? — скучающим голосом спрашивает девушка на ресепшене.
— Могу я перекинуться парой слов с Джанетт? — слегка улыбаясь, интересуюсь я. — Это не займёт много времени.
Фух, она не говорит: «Кто такая Джанетт?». Я жду, что она позовёт маму, но вместо этого девушка окидывает меня долгим взглядом с головы до пят и перестаёт жевать жвачку лишь для того, чтобы кивнуть в сторону ряда зеркал:
— Она там, в конце.
Мама подстригает какую-то женщину, ножницы мелькают в её руках, пока она обсуждает со своей клиенткой свадьбу из журнала «Hello!» (прим. переводчика: Hello! — международный еженедельный журнал, специализирующийся на новостях о знаменитостях и историях, представляющих интерес для людей).
— Это платье ей явно не по возрасту, — доносится мамин голос. — Сомневаюсь, что оно долго продержится.
— Привет, мам, — окликаю я её.
— Эйдан! — восклицает она, и ножницы на мгновение замирают. — Почему ты никогда не предупреждаешь меня? Ты же видишь, я занята.
— Извини.
Конечно, я её не предупредил, боясь отказа. К тому же у меня даже нет её номера.
— Тебе придётся подождать, — отрезает она, указывая ножницами на диван в приёмной. — Элли-Мэй принесёт тебе кофе, если ты вежливо попросишь.
Я отступаю назад.
— Он красавчик, — произносит мамина клиентка, которой, наверное, лет шестьдесят.
— Мой сын, — отвечает мама. — От него одни неприятности. Должно быть, это его второе имя.
— Симпатичный мальчик. Мне нравятся люди смешанной расы.
— Видели бы Вы его отца, — продолжает мама. — Солдат! Погиб в Косово. Герой! Только вот британская армия не выплатила мне ни пенни, потому что мы не состояли в браке…
Я отхожу подальше. Терпеть не могу, когда она начинает рассказывать эту историю. Мой отец, насколько мне известно, был солдатом. После его гибели мама не получила никаких выплат ни от военных, ни от кого-либо ещё, так как у него были жена и четверо детей.
На мой взгляд, он не такой уж и герой.
Мама продолжает жаловаться на меня клиентке. Я слышу её слова через всю комнату.
— Да, он выглядит как милый мальчик, но нельзя судить о книге по обложке.
Сажусь на диван, разглядываю фотографии в журналах и вытираю влажные ладони о джинсы. Я редко вижусь с мамой и каждый раз забываю, каково это.
— Кофе? Чай? Печеньки? — спрашивает Элли-Мэй, девушка за ресепшеном, жующая жвачку. Она рассказывает мне, что является дочерью нового управляющего по имени Брайан, у которого сеть салонов красоты и парикмахерских в Эссексе, Хартфордшире и Северном Лондоне.
— Впечатляет, — отвечаю я.
— Вам стоит прийти на вечер моделей, — предлагает она. — Бесплатная стрижка и профессиональная фотосессия.
Холли бы это понравилось, она вечно твердит о том, как дорого стоит хорошая причёска. Но за этим последовало бы знакомство с моей мамой, а это ужасная идея.
— Вот ты где! — Мама закончила со своей клиенткой и стоит передо мной. — У меня есть пять минут до следующего клиента. Что ты хотел?
— Мы можем выйти на улицу?
— Я пойду покурю, Элли-Мэй, — отпрашивается мама, и мы выходим на главную улицу.
Она роется в сумке в поисках пачки «Силк Кат» и протягивает её мне. Я должен отказаться — Холли очень строго следит за тем, чтобы в квартире не пахло сигаретами, — но беру одну (прим. переводчика: Silk Cut — популярная британская марка сигарет).
— Как дела? — спрашивает мама.
— Я в порядке. У меня всё отлично. Работаю, живу в прекрасном месте и собираюсь научиться водить машину.
— Это хорошо, — отвечает она. — Только смотри, всё не испорти, как обычно.
«Я нашёл Касс!» — вот что я хочу сказать маме. Представляю выражение радости и удивления на её лице, любви и гордости. Я представляю, как она обнимает меня и говорит: «Эйдан, я так счастлива! Ты нашёл мою маленькую девочку!»
Но я не могу ей сказать. Я ещё даже не встретился с Касс. Может быть, она не захочет, чтобы мама знала.
С того первого раза мы ещё несколько раз обменялись сообщениями. Я медлителен, потому что писать — не моё, но я справляюсь, почти. Касс хочет увидеть нашу детскую фотографию, прежде чем мы встретимся. Она разумна, всё обдумывает — совершенно не похожа на меня.
— Мам, я просто хотел спросить, у тебя сохранились какие-нибудь старые фотографии… где я был ребёнком?
— Для чего они тебе?
— Да так, просто… чтобы напомнить мне о хороших временах.
Она фыркает:
— Мне казалось, ты захочешь забыть о них, — и начинает рыться в своей сумочке, затем достаёт фотографию из кошелька. — Как насчёт этой?
Касс, с рыжими волосами и улыбкой. Я, смуглый и хмурый. Колючий коричневый диван бабушки. Я почти чувствую его запах: неповторимое сочетание сигаретного дыма и несвежего кошачьего корма.
— Ничего себе, мам. Ты держишь её при себе?
Мама оттаивает — совсем чуть-чуть — и едва заметно улыбается.
— Я тоже хочу вспоминать хорошие времена. — Её голос звучит так грустно, что это напоминает мне, насколько плохим было то время. Она тушит сигарету, придавливая невысоким каблуком, и улыбается: — Посмотри на вас двоих: мои прекрасные дети.
— Можно мне сделать копию?
— Конечно, можешь отксерить её в газетном киоске. Только верни мне её как можно скорее.
— Спасибо, мам.