— Чтоб мне провалиться! — воскликнул Уилл. — А она что, профессор?
— Не профессор. Она научный сотрудник исторического факультета Корпус-Кристи. Должность не такая высокая, как у профессора (прим. переводчика: Колледж Корпус-Кристи — один из колледжей Оксфордского университета, основанный в 1517 году и расположенный в центре Оксфорда).
— Это я знаю. А какая у неё специализация?
— Франция восемнадцатого века. Эпоха Просвещения. Может, ты слышал?
Я думала, Уилл высмеет мой сарказм, но он его проигнорировал.
— Ух ты! — воскликнул парень. — Просто невероятно. Неудивительно, что ты поступаешь сюда.
— И что это значит?
— Ну, понимаешь, фактически, ты уже живёшь здесь…
— Я подаю документы не в Корпус-Кристи. Одолжения мне не нужны!
— Нет, но это помогло бы…
— Я хочу поступить благодаря собственным заслугам, — ответила я резко. — Не хочу поступать из-за семейных связей. Но я с радостью поспрашиваю для тебя секретную информацию, если хочешь.
— Конечно, хочу, — согласился он. — Нам, обычным людям, нужна любая помощь, какую мы можем получить. Корпус-Кристи есть в моём списке, кстати.
Я развернулась и пошла к дверям, вышла во двор и направилась к воротам. Уилл последовал за мной.
— Касс, не обижайся. Я просто очень впечатлён и немного обескуражен, вот и всё. Ближайший родственник, который учился в Корпус-Кристи, — мой кузен Дерек, директор школы в Кройдоне.
— Не так уж замечательно иметь здесь семью. Это подразумевает, что все чего-то ждут… они принимают это как должное…
Теперь в моих глазах стояли слёзы. Я отвернулась, чтобы Уилл их не заметил.
— Что ж, тебе будет приятно, если твоя семья будет рядом. Я никого не знаю в Оксфорде, но, предположим, поступлю. Я буду совершенно один в незнакомом городе. Просто надеюсь, ты тоже будешь здесь и составишь компанию. Покажешь, что к чему.
— Для меня, как и для тебя, всё будет таким же незнакомым.
— Да ладно, Касс! Не заводись! Ты прекрасно впишешься в Оксфорд. Это у тебя в крови.
Это было уже слишком.
— Слушай, если я поступлю в Оксфорд, я, вероятно, стану первой в своей семье, кто поступит в университет. Во всяком случае, из моей биологической семьи. Меня удочерили. Моя биологическая мама — парикмахер. Я такая же обычная, как и ты.
Уилл уставился на меня. Прошло, наверное, около пяти минут. Это было так не похоже на него — молчать так долго, что мне стало неловко и тревожно, я забеспокоилась, что случайно сказала что-то очень обидное.
— Что? В чём дело? — спросила я.
Он схватил мою руку.
— Идём.
— Куда? Отпусти!
Уилл проигнорировал мои слова и лишь ускорил шаг. Я едва поспевала за ним. Мы пронеслись через ворота, выскочили на улицу и, пройдя вдоль тротуара, оказались в кафе.
— Садись! — приказал он.
— Ты невероятно властный!
— Я думал, девушкам нравится, когда мужчины командуют.
— Ты ещё не мужчина. И нет, нам это не нравится.
— Что ж, тем хуже. И кто дал тебе право судить, кто мужчина, а кто нет?
Я почувствовала, как щёки заливает краской.
— Ты ещё школьник. Дождись выпуска, прежде чем называть себя мужчиной.
Уилл понизил голос и почти прошептал:
— Думаю, пришло время доказать тебе свою мужественность, мисс Монтгомери.
— Нет, спасибо!
— Ладно, по крайней мере, я отвлёк тебя от твоей злости. Хотя ты восхитительна в гневе.
— Откуда ты берёшь такие фразочки? Из старых мелодрам или бульварных романов?
— Из классики! — У нашего стола появилась официантка. — Мне сэндвич с тунцом и капучино, пожалуйста.
Я даже не взглянула в меню.
— Мне то же самое.
Уилл улыбнулся.
— Отлично. Я думал, ты сбежишь от меня.
— Я проголодалась.
— Довольно расчётливо. Так и представляю, как ты в лагере скаутов считаешь сосиски и решаешь, сколько кому достанется тушёной фасоли…
— Я могла бы и бутерброд в поезде съесть…
— Пожалуйста, не надо. Я просто хочу с тобой поговорить. Не хотел тебя расстраивать.
— Я в порядке и вовсе не расстроена.
— Хорошо, потому что я кое-что понял.
— Что понял?
— Кем был тот парень в Камдене. Это, должно быть, твой брат — я прав? Твой настоящий брат.
Глава 17
Касс
— Не «настоящий», — проговорила я, смутившись. — Бен такой же настоящий...
— Твой родной брат. Я прав? Я прав!
— Единокровный, вообще-то, — лгать не имело смысла. — Ты прав.
— Ого! — воскликнул Уилл, подпрыгивая от восторга. — Обожаю разгадывать загадки! Шерлок Холмс, твоя репутация сильно подмочена!
— Подмочена?
— Воскрешаю старый сленг.
Я хотела испытывать к нему неприязнь, но не могла. Было приятно делиться своими мыслями об Эйдане. Меня просто распирало от желания поговорить о нём.
— Рассказывай! — приказал он.
— Почему я должна что-то рассказывать?
— Потому что я такой умный и догадался обо всём сам. Я заслужил награду. Или выбрать что-нибудь другое в качестве вознаграждения?
— Нет, — быстро ответила я. — Я расскажу. Я храню всё в секрете, потому что не хочу, чтобы родители узнали. Я бы поделилась с Грейс, Меган или с кем-то ещё, но они все такие болтушки, а их матери знают мою...
— Со мной тебе ничего не грозит, — заверил Уилл. — Рассказывай уже. Я умираю от любопытства.
— Мне было четыре года, когда мы виделись в последний раз. Именно тогда меня и удочерили. Он старше меня на два года. Мы никогда не общались. А потом, нежданно-негаданно, пару недель назад, он связался со мной.
— Вы не виделись двенадцать лет? Но ты его сразу узнала, да? То, как вы смотрели друг на друга…
— Этого объяснить не могу, но я узнала его.
— Так, — произнёс он задумчиво. — Это меняет дело. Какой он? Как его зовут?
— Эйдан. Эйдан Джонс. Он хороший. Ему не терпится принять меня в свою жизнь. Он работает в магазине, продаёт подержанные вещи. У него есть девушка, они живут вместе, и у него есть маленький сын. Ты его видел, когда я уходила.
— Рановато начал.
— Да, но, полагаю, такое иногда случается.
— Эйдан тоже был усыновлён?
— Нет, большую часть жизни он провёл в приёмных семьях. Может быть, ещё и в детских домах.
— Сколько ему?
— Через несколько месяцев будет девятнадцать.
— Ты собираешься встретиться с ним снова?
— Надеюсь. Он предложил познакомить меня со своей девушкой.
— Может, мне пойти с тобой? Понаблюдать со стороны? В этот раз платить не надо.
— Ой, прости! Я же тебе не заплатила! — Я достала кошелёк. — У меня с собой только двадцать фунтов.
— Заплати, сколько пожелаешь нужным, — ответил Уилл. — Меня это не волнует.