— Тогда с меня ланч.
— Нет, я угощаю, — подмигнул он. — Ты ведь всё-таки показываешь мне окрестности.
Мне стало неловко оттого, что я не поделилась с ним своим глубоким знанием Оксфорда. Я собиралась, но, пока мы ехали в поезде, он начал рассказывать о проведённых им исследованиях, показывать на карте места, знакомые мне с детства, и мне не хватило смелости.
И вот я была здесь и чувствовала себя так странно, находясь в Оксфорде без семьи. На самом деле, это заставило меня задуматься о том, почему я всегда была уверена, что Оксфорд — именно то, что мне нужно. Было ли это потому, что я не представляла себе жизни отдельно от семьи? Каково это — планировать будущее, основываясь исключительно на собственных желаниях? Я даже понятия не имела, с чего вообще начать.
— Обожаю Оксфорд, — признаюсь я Уиллу. — Если хочешь, можем поплавать на плоскодонке сегодня днём. Сейчас не сезон, но зато будет тихо, и погода солнечная (прим. переводчика: Плоскодонка — лодка с квадратным носом и плоским дном, которое позволяет ей проходить через неглубокие водоёмы, где другие судна садятся на мель. У плоскодонки нет руля и вёсел, она приводится в движение с помощью деревянного шеста, которым упираются в дно реки и отталкиваются).
— Подойдёт для путешествий во времени?
— Очень даже. Для любого времени.
— Касс, послушай, я не хотел тебя расстраивать раньше. Просто подшучивал. Прости.
— Всё нормально.
— Я не знал, что тебя удочерили. Бен тоже приёмный?
— Нет, мама забеременела сразу после моего удочерения. Как оказалось, такое случается часто. Люди годами пытаются завести ребенка, но не могут. А как только усыновляют, у них получается.
— У тебя остались какие-нибудь воспоминания о жизни до удочерения?
— Не особо. У меня есть кое-какие фотографии и пара вещей. Именно так я узнала об Эйдане.
— Четыре года — это большой срок без воспоминаний.
— А у тебя самого много воспоминаний до четырёх лет?
— Целая куча! Когда мне было два с половиной, моя старшая сестра потеряла меня в магазине. Помню, как спрашивал какую-то даму, куда ушла Лейла. В три года я упал с паутинки для лазания и сломал запястье. Когда мне было три с половиной, мне подарили на Рождество машинку с пультом управления. А когда я пошёл в детский сад, один мальчик спросил, отмоется ли моя кожа.
— Не может быть!
— Да! Нас обоих это смутило.
— Кошмар.
— Да нет. Он был ребёнком. Такое случается, когда живёшь в городе, где ты отличаешься от восьмидесяти процентов других жителей.
— Это ты ещё не был рыжим, — возразила я. — Когда мне было шесть, я вылила себе на голову банку чёрной краски. Думала, что смогу перекраситься самостоятельно.
— Печально, что сейчас ты их прячешь. Не делай этого. Ты должна принять свой рыжий цвет.
— Теперь волосы не такие рыжие, — ответила я, защищаясь.
— Рыжие рулят. Рыжие — крутые. Рыжий — это новый чёрный.
— Они потемнели.
— Тёмно-рыжие, — сказал Уилл. — Жжёно-рыжие. Золотисто-рыжие. Сахарно-рыжие.
Я была так уверена, что он собирался сказать что-то похожее на «имбирь в шоколаде», что совершенно утратила способность придумывать остроумные ответы. Я, должно быть, покраснела. К счастью, нам принесли еду, и у меня появилась возможность избежать его взгляда.
— Ой, да заткнись ты.
— «Заткнись» не похоже на тебя. Особенно как на лидера команды по межшкольным дебатам. Не думай, что я обиделся.
— Я только подвожу итоги. Всю сложную работу делают остальные.
— Мы проиграли во втором туре.
— Это была не твоя вина.
— Комплимент? От капитана команды-победителя по межшкольным дебатам округа? — Уилл притворился, что падает в обморок. Я жевала свой сэндвич и игнорировала его. — Итак, куда дальше? Есть ещё тайные родственники, о которых ты забыла упомянуть? Заведующий Бодлианской библиотекой? Профессор математики в Крайст-Черч? (прим. переводчика: Крайст-Черч — один из самых крупных аристократических колледжей Оксфордского университета, основанный в 1524 году кардиналом Томасом Уолси)
— По правде говоря, мой дедушка был профессором, — призналась я ему, пожелав быть предельно откровенной. — Преподавал английскую литературу. Моя мама изучала древний и средневековый английский. Но ей пришлось оставить науку, чтобы выйти замуж за члена парламента и стать матерью. А теперь она стала ненужной.
— Но она всё ещё твоя мама.
— Да, это так. Ей придётся придумать, чем заняться в свободное время. Сейчас она подыскивает дом поменьше и общается с адвокатом.
— Но это не занимает всё её время.
— Ещё ходит к парикмахеру и на пилатес.
— Думаешь, она устроится на работу?
— Может быть. Не знаю. Ей нужно решить материальный вопрос с отцом, продать дом и всё такое.
— Вам с Беном, наверное, тяжело.
— Я в порядке. Бену сложнее.
— Ты такая сильная, — похвалил Уилл. — Железная леди.
Я скорчила гримасу.
Он подскочил со стула.
— Мы теряем время. Всегда хотел поплавать на плоскодонке. В интернете написано, что идёт последняя неделя, когда можно этим заняться. Пойдём! Будет весело!
***
По пути к реке мы проходили через крытый рынок, и Уилл, остановившись у одного из прилавков, воскликнул:
— То, что я искал! — и полез в кучу шарфов.
— Да ладно! — усмехнулась я. — На тебе и так уже оранжевый и фиолетовый шарфы. Нельзя добавлять к ним ещё и розовый.
— Подойди сюда, — приказал он, держа шарф насыщенного, тёмно-розового цвета — цвета свекольного супа. — Идеально.
И прежде, чем я успела его остановить, Уилл развязал мой серый шерстяной шарф и выбросил его в урну.
— Что ты вытворяешь? — возмутилась я, когда он обмотал розовый шарф вокруг моей шеи.
— Так намного лучше. Никогда больше не носи этот цвет половой тряпки!
— Тот шарф был моим любимым, а этот цвет не подходит к моим волосам!
Уилл отдал продавцу пять фунтов (прим. переводчика: чуть более пятиста рублей).
— В противоречии вся суть. Взгляни.
У прилавка стояло зеркало в полный рост. Я увидела в отражении парня, высокого, темнокожего и улыбающегося, и себя — бледную и напряжённую, лишь яркий шарф немного освежал меня.
— Развяжи хвост, — снова скомандовал он.
Я распустила волосы, наблюдая, как девушка в зеркале расслабилась и даже стала выглядеть немного старше.
Я была почти уверена, что Уилл думал, будто мы на свидании. Разве парни дарили подарки случайным девушкам? Разве тратили на них своё время? Я так не думала, но хотела бы знать наверняка. Честно говоря, мне не претила эта мысль, но хотелось бы больше ясности.
— Так ведь лучше? — спросил он. — Верно. А теперь покажи мне, что такое плавание на плоскодонке.