Управлять шестом оказалось не так-то просто, и я втайне надеялась, что Уиллу это покажется невозможным, а у меня появится преимущество. Тут главным было перенести свой вес на шест наиболее эффективно. Папа научил меня этому несколько лет назад. Но Уилл быстренько во всём разобрался и настоял на самостоятельном управлении.
— Отдыхай, — сказал он. — Я хочу попрактиковаться.
Легко было перенестись во времени, сидя в лодке и двигаясь по воде. Я представила себя принцессой из средневековья, дамой Викторианской эпохи — той, кто не переживает по поводу экзаменов, университета и кто не старается всё время быть идеальной.
— Жаль, что мы не можем путешествовать во времени на самом деле, — сказала я. — Мы могли бы отправиться в путешествие вместо сдачи аттестационных экзаменов. Пропустить следующие пару лет.
— Аттестационные экзамены — та ещё работёнка. Вот почему нужно находить время для других дел. Уф! Это непросто.
— Давай сменю, — предложила я.
— Я справлюсь, — ответил Уилл, театрально вытирая пот со лба.
— Я ещё не закончила своё эссе. Не следовало ехать сегодня.
— В школу только в понедельник.
— Знаю, но мне нужно уехать на выходных.
Честно, я бы с лёгкостью закончила эссе: у меня было целых два дня. Но из-за мыслей о встрече с Эйданом и беспокойства о сегодняшнем дне с Уиллом Хьюзом, не говоря уже о выходных наедине с отцом и Аннабель... я не смогла сосредоточится.
— Почему ты собираешься поступать в Оксфорд? — спросила я Уилла. — Почему не в другое место?
— Потому что он есть, — ответил он. — Вернее, потому что он здесь. Потому что я могу. И потому что провалил экзамен в чёртову гимназию, а моим родителям пришлось заплатить целое состояние, чтобы отправить меня в Бонни. Я хочу доказать этой гимназии, что они во мне ошибались, а родителям — что они всё сделали правильно. А ещё я люблю историю, а здесь её предостаточно.
— Твои мотивы лучше моих.
Уилл выглядел уверенным в себе. Рядом с ним я казалась марионеткой — деревянной, управляемой и пустой.
— Что такого я сказал? Ты выглядишь грустной.
Вот таким был Уилл — неугомонным и раздражающим большую часть времени — и я не могла понять, говорил он серьёзно или просто подшучивал, а затем он настолько поражал своей добротой и заботой, что хотелось разговаривать с ним вечно.
— Мне не грустно.
Он вздохнул.
— Конечно, ты в порядке. Знаю, что в порядке. Ты всегда в порядке.
Лодка слегка покачнулась, когда Уилл с силой воткнул шест в речное дно.
***
Мы шли к вокзалу на закате, сокращая расстояние по мере того, как садилось солнце, и рука Уилла коснулась моей.
— Эй, — произнёс он. — Что там такое?
— Где?
Уилл потянул меня за собой в тесный переулок.
— Ты куда? Вокзал в другой стороне.
— У нас есть ещё пятнадцать минут, — ответил он, — и я хочу у тебя сперва кое-что спросить.
— Почему ты не спросишь в поезде?
— Не уверен, что ты согласишься. Тебе не нравится, когда люди на тебя смотрят.
— Зачем им на меня смотреть?
— Потому что я хочу тебя поцеловать. Но сначала хотел предупредить, чтобы ты не сделала то, что делаешь всякий раз, когда я тебя касаюсь.
У меня пересохло во рту.
— Делаю что?
— Краснеешь и визжишь.
— Я не визжу!
— Ну, значит, пищишь. Краснеешь и пищишь.
— Ох, как же ты бесишь!
— Знаю, но можно я тебя всё равно поцелую?
— Не знаю, не уверена, не думаю… Почему ты этого хочешь? Что это значит? Что мы встречаемся?
— А что бы ты хотела, чтобы это значило? — спросил Уилл, приближаясь.
— Я не знаю, чего хочу. И не узнаю, пока ты этого не сделаешь. Ладно, хорошо, поцелуй меня, но в качестве эксперимента. Это не будет нас ни к чему обязывать.
— Чисто экспериментально? Хочешь, запишу научные данные? Время суток, место, длительность эксперимента и так далее?
— Нет, не нужно.
— Ты ведь понимаешь, что одного экспериментального поцелуя будет недостаточно? Для сравнения нужно будет повторить его в разных условиях.
— Только если я решу, что хочу этого, — ответила я, абсолютно уверенная, что выставляю себя совершенно неопытной идиоткой. — Тогда вперёд!
— «Вперёд»? Как романтично.
Уилл обнял меня за плечи, наклонился и коснулся своими губами моих.
— Это не похоже на… — успела сказать я, а потом он поцеловал меня по-настоящему.
Поцелуй длился около двух минут. Уилл нежно гладил мою щёку. Его губы двигались в унисон с моими.
Наш первый экспериментальный поцелуй.
И я сразу поняла: он точно не станет последним.
Глава 18
Эйдан
Холли чувствует себя уставшей, поэтому я даю ей возможность выспаться и беру Финна с собой на работу.
Магазин для Финна — настоящий рай. Здесь есть игрушки, картонные коробки и укромные уголки для игры в прятки. Всё это превращает магазин в игровую площадку для ребёнка. На перекус у нас сырные рулетики и пакетированный апельсиновый сок.
Клайв не в восторге от того, что я привожу сюда Финна, но по субботам он редко заходит, и дел на сегодня немного: лишь распаковать постельное бельё и навести порядок на складе. Мы с Финном играем в его любимую игру «Прятки в коробке», потом строим из коробок башни и разрушаем их. Я нахожу кучу старой пузырчатой плёнки, и мы топчем её, лопая пузырьки. А затем мы — менее успешно — подметаем пол, пока малыш не начинает капризничать и тереть глазки, и тогда я сажаю его в коляску и катаю по магазину. Он плачет, потому что устал, и вскоре засыпает.
Когда Финн был младенцем — в то время Холли была моей квартирной хозяйкой — я часто присматривал за ним. Если честно, мне это не очень нравилось. Я не выносил детский плач, который вызывал сильное раздражение и беспокойство, так как я не понимал, что не так. Позже Холли объяснила разницу между голодным, уставшим и злым плачем, и стало намного легче: я научился спокойно находиться рядом с малышом, не поддаваясь панике.
Пока Финн спит, мне, по сути, нечем заняться, поэтому я кладу ноги на стол и готовлюсь немного вздремнуть сам. Но тут открывается дверь. Покупатель. Вот только я его узнаю.
— Неужели, это сам Эйдан Джонс? — удивляется он.
Я мгновенно напрягаюсь. Смотрю на Финна. Успею ли я незаметно убрать коляску с глаз долой?
— Приветик, Нил, — с ухмылкой произношу я. — Сколько лет, сколько зим.
— Ты издеваешься? — огрызается он. С момента нашей последней встречи Нил успел обзавестись новыми татуировками: на его руке красуется паук, и на костяшках пальцев — какие-то буквы. Наверное, к лучшему, что я не могу их прочитать.