— Нет, просто говорю.
Не хватает ещё, чтобы Нил проявлял излишнюю обидчивость из-за своего тюремного опыта. Ему не следовало ни во что ввязываться, если он не был готов отбывать наказание. Логика — не самая сильная сторона Нила.
— Как твоя подружка?
Я в замешательстве. Я абсолютно уверен, что Нил и Холли никогда не пересекались. Мы вместе больше года, а Нил провёл за решёткой восемнадцать месяцев, если память мне не изменяет. За вооружённое ограбление.
— Какая подружка?
— Тот мелкий заморыш. Как там его?
— Рич, — еле слышно произношу я. — Да ладно, Нил.
Он смеётся:
— Просто шучу, Эйдан. Слышал, у тебя появилась дама. Хорошая, — кивает в сторону Финна. — Твой пацан?
— Нет.
— А, вот оно что. Ну-ну. И она в курсе всего, да? Прям всё-всё знает? Вот что значит настоящая любовь.
В голове вертится куча вопросов, например: «Как ты узнал?» или «Что ты имеешь в виду?», — но я молчу. Может, я не очень хорошо читаю и пишу, но точно знаю, как разговаривать с такими, как Нил.
Он осматривает магазин, хватает вещи и разглядывает их: подставку для серёжек, гипсового ангела, большую хрустальную вазу.
— Странный магазинчик. В чём его суть?
— Это спасённый товар. Вещи, пострадавшие от наводнений и пожаров. Они не плохие, но страховщики их списали.
— Ясно, — сказал он. — Барахло, которое никому не нужно. Испорченный товар, да, Эйдан? Бракованный. Зуб даю, ты чувствуешь себя здесь как дома.
Я не видел Нила целую вечность и забыл, как сильно его ненавижу. Забыл, как он верховодил в приюте, какие вещи вытворял, заставляя других детей драться между собой.
Но есть вещи, которые я никогда не забуду: то, как он наказывал людей, наслаждаясь чужой болью; то, что он сделал с Ричем... и со мной.
Как только Нил приближается к Финну, мне хочется закричать, чтобы он убирался прочь. Но я сдерживаюсь. И понимаю, почему. Я всё ещё боюсь. Но если он — или кто-либо другой — попробует причинить Финну боль, какую причиняли мне, они — трупы.
— Славный малыш, — произносит ублюдок. — Милая мордашка. Будет жаль, если с ней что-нибудь случится. — Он до сих пор держит в руках большую вазу и притворяется, что роняет её, ловя в последний момент, когда она ускользает из рук.
— С его лицом ничего не случится, — как можно спокойнее произношу я. Нельзя показывать ему, что я настолько напуган, что меня вот-вот стошнит.
— Приглядывать за детьми — это адский труд, согласен? Нужно следить за ними каждую секунду, иначе они могут случайно попасть в неприятности. Выбежать на дорогу, засунуть пальцы в розетку, пораниться ножом.
У нас есть подставки для ножей, но они надёжно заперты за стеклом витрины. Я изо всех сил стараюсь не смотреть в их сторону.
— Твоя подружка, наверное, очень доверяет тебе, раз позволяет сидеть с ребёнком. Будет крайне неприятно, если с ним что-то случится, а потом останется шрам или того хуже.
Дзинь! Нил роняет вазу на деревянный пол, и от звона просыпается Финн. Он начинает плакать, я спешу к нему, но Нил встаёт у меня на пути:
— Не так быстро, Эйдан, — ухмыляется он. — Хочу у тебя кое о чём спросить.
Финн продолжает звать меня. Я словно парализован.
— Что? — рычу я на Нила. — Что тебе нужно?
— Хочу попросить тебя об услуге.
— Какой?
— Скажем так, — тянет он, — у меня есть кое-что, что нужно надёжно спрятать, и это местечко... идеально подходит.
— Нет, — говорю я, и замечаю, как Нил поднимает с пола острый осколок вазы. Он переводит взгляд с плачущего Финна на меня и обратно. — То есть, да. Всё, что захочешь, Нил. Просто скажи, что мне сделать.
Глава 19
Касс
Впервые увидев Аннабель, сидящую на краешке дивана (нашего дивана!) в папиной квартире (нашей квартире!), всю такую идеальную и ухоженную, я решила: её будет легко возненавидеть.
Она гордилась дипломом Оксфордского университета по политологии, философии и экономике и степенью магистра по международным отношениям из Кембриджского. Папа рассказал нам об этом в машине по пути с вокзала, но «Дейли Мейл» уже поведала всю её биографию несколько недель назад (прим. переводчика: Daily Mail — ежедневная британская развлекательная газета, освещающая скандальные и провокационные новости из жизни политиков, членов королевской семьи, звёзд шоу-бизнеса, известных актёров и спортсменов).
Кожа Аннабель сияла оттенком слоновой кости, волосы лоснились каштановым блеском, крупные очки в чёрной оправе подчёркивали выразительность её больших карих глаз, а стильное голубое платье плотно облегало грудь и струилось по телу, намекая на беременность, но не выставляя её напоказ. Ей было двадцать три — всего на шесть лет больше, чем мне.
Безукоризненный вид Аннабель напомнил мне о моей причёске, пострадавшей от мелкого дождя и ветра, о бледном лице без макияжа и с россыпью веснушек, и о наряде из джинсов и толстовки, что делало меня похожей на тринадцатилетнего сорванца.
Я подумывала слегка изменить свой имидж, но не успела пройтись по магазинам. Зато на мне был тёмно-розовый шарф, от которого слегка пахло Уиллом.
— Входите, не стойте, — подтолкнул нас папа, оказавшись прямо за нашими спинами. — Проходите и садитесь. Знакомьтесь, это Аннабель, а это Касс и Бен.
Аннабель осмелилась взглянуть мне в глаза, но я уставилась на стену позади неё. Моё тело находилось здесь, но разум был в другом месте. Я пыталась сфокусироваться на ключевых датах в истории Европы двадцатого века, но мои мысли постоянно возвращались к Уиллу: как мы поцеловались в Оксфорде, затем сели в поезд и продолжили целоваться снова, а потом — в метро и в поезде, на котором мы ехали до дома — мне стало неловко, так как я переживала, что нас могли увидеть, хотя вокруг не было ни одного знакомого лица, а Уилл постоянно наклонялся ко мне и дразнил, когда я отстранялась.
— Над чем смеёшься, Касс? — спросил папа.
Я быстро сменила выражение лица на невозмутимое и ответила:
— Ни над чем.
Мы с Уиллом встретились на следующий день после поездки в Оксфорд. Мне было важно обговорить границы наших экспериментальных поцелуев, чтобы всё не зашло слишком далеко. Мы пошли в парк, где было красиво и тихо из-за пасмурной погоды.
— Слушай, я просто хочу уточнить, что мне сейчас не до отношений, — заявила я.
— О, ты ясно дала это понять. Мы просто экспериментируем, так? Полагаю, мне нельзя под твой зонт? Я промок до нитки.
— Можно, — ответила я, немного раздражённая, ведь, как только он взял зонт, пришлось идти очень близко друг к другу, что создавало впечатление, будто мы пара, которой, конечно же, не являлись. Но Уилл гораздо лучше меня справлялся с тем, чтобы ветер не выворачивал зонт наизнанку, и умело поворачивал его, избегая порывов ветра, терзавшего нас.