— Есть какие-то основные правила? Или посмотрим, к чему приведут нас наши эксперименты?
— Никаких романтических вещей, никаких разговоров о друзьях и подружках, не появляться вместе на публике, никаких статусов на «Фейсбуке» и обнимашек в «Старбаксе» или в автобусе... Понимаешь?
— Если честно, я не это имел в виду... — рассмеялся Уилл. Что же ещё он мог иметь в виду? — Я говорил о... О, смотри, убежище!
На окраине парка возвышалось кирпичное бомбоубежище времён Второй мировой войны, где пахло мочой и валялись осколки битого стекла. Вообще-то, городским службам следовало бы навести здесь порядок — при других обстоятельствах я бы сделала фото на телефон, чтобы мама передала информацию в муниципалитет. Как бы там ни было, оказавшись внутри, мы продолжили наши эксперименты с поцелуями. На этот раз они длились дольше, с ласковым поглаживанием шеи и лёгкими касаниями бёдер.
Примерно через полчаса дождь закончился, и Уилл произнёс:
— На самом деле, я рассчитывал на какие-нибудь рекомендации…
— У меня нет никаких рекомендаций насчёт этого. Вот почему мы и экспериментируем.
— Ох-х, — Уилл несколько раз моргнул. — Ты совершенно не похожа на тех, с кем я целовался раньше.
Я собиралась ответить, но, заметив заместителя директора, выгуливающего своего пуделя, сложила зонт и предложила разойтись по домам разными маршрутами.
Мерзкая Аннабель заговорила со мной. Я с большой неохотой перестала думать о поцелуях с Уиллом и сфокусировалась на её безупречном лице.
— Это ужасно, правда? Уверена, ты меня презираешь. Что я могу сказать? Я пойму, если ты не захочешь иметь со мной ничего общего.
О, Боже, она притворялась милой. Именно тогда, когда мне так успешно удалось полностью игнорировать её.
— Я сомневаюсь, что Бен или Касс так к тебе относятся, — проговорил папа своим самым лицемерным тоном.
— Не могу говорить за Бена, — ответила я, стараясь не улыбаться, не двигаться и вообще никак не смягчать и так неловкую ситуацию, — но мои чувства Вы передали почти правдиво.
Бен держал в руках фигурку персонажа из «Звёздных войн» — мастера Йоду — и пристально разглядывал его заострённые уши и лысую голову.
«Так держать, Бен, — подумала я. — Давай будем выглядеть как можно безумнее». И тут почувствовала себя ужасной, подлой и злой. Неудивительно, что папа нас бросил: Бен был странным, а я — не самым приятным человеком.
— Простите, — произнесла Аннабель.
— Не говори глупостей, Аннабель, — ответил папа. — Тебе не за что извиняться.
— Нет, есть, — возразила я. — Она разрушила твой брак. Причинила боль всем нам. По крайней мере, у неё хватает смелости признать это.
Аннабель попыталась сочувственно улыбнуться мне, но моё лицо не дрогнуло.
— Оливер, милый, — предложила она. — Почему бы тебе не сходить в магазин за чем-нибудь вкусным? С нами всё будет хорошо.
Папа немного поколебался, но согласился. Мы молча посмотрели ему вслед.
— Так-то лучше, — тихо сказала Аннабель. — Ему нет смысла здесь находиться. Он чувствует себя виноватым и непременно расстроится.
— Он и должен расстраиваться.
— Так и есть. Правда. Дайте ему шанс искупить свою вину. Он вас обоих очень любит.
— Ему следовало подумать об этом раньше.
— Знаю. Но что сделано, то сделано. И рано или поздно мы поладим. По крайней мере, первая встреча — всегда пугающая, но она состоялась, и дальше будет лучше. Обещаю.
— Не стоит обещать, — огрызнулась я, — потому что встречаться мы будем не часто. Верно, Бен?
— Что значит, будет лучше? — спросил Бен, обращаясь к Йоде.
— Что ж, я и сама была в вашем положении, — ответила Аннабель, ничуть не смутившись. — У моего отца было два брака, а между ними — куча подружек, а мама замужем в третий раз. Я знаю всё о знакомстве с новыми партнёрами родителей. Это дело не из приятных.
— Если знаешь, каково это, почему так поступила с нами? — спросила я.
— Я влюбилась, — ответила она. Как удобно прятаться за такой банальной отговоркой. Я пообещала себе никогда не терять контроль над эмоциями в эгоистичных целях, которые могут причинить боль другим людям. — Понимаю, как сильно ты, должно быть, на меня обижена. Но в итоге всё наладится, правда. Теперь у меня куча сводных братьев и сестёр, мачеха и отчим, а также бывшие мачехи и отчимы. По правде говоря, одна из бывших подружек отца стала моей лучшей подругой, и, честно говоря, меня всё устраивает. Я чувствую, как моя семья становится всё больше и больше.
«Тебя, может, всё и устраивает, — подумала я, кипя от злости. — Ты никогда не станешь моей лучшей подругой. И меня не нужно обеспечивать большой семьёй. У меня есть мама и Бен, а теперь ещё и Эйдан, и скоро я познакомлюсь с Холли и Финном, и, возможно, со своей биологической мамой, со Скарлетт и Луисом. И, может быть, узнаю больше о своём настоящем отце. Моя семья тоже всё растёт и растёт».
— Вы правда все друзья? — поинтересовался Бен.
— Все-все, — подтвердила она. — Я бы хотела и с тобой подружиться.
— А я могу подружиться со всеми твоими братьями и сёстрами? — спросил Бен, и мне захотелось его ударить.
Она не должна была нравиться Бену только потому, что у него не было друзей! Он мог найти кого-то получше!
Если Бен собирался её полюбить, то я должна была возненавидеть её ещё сильнее.
Вернулся папа с пакетом, полным вкусностей — всего того, что, как он знал, мы любили: крекеры, тапенаду и оливки (прим. переводчика: Тапенада — густой соус прованской кухни из оливок, анчоусов и каперсов («тапен» на прованском языке).
Мы сидели в полной тишине. Я вспоминала семейные поездки: поедание оливок в Испании и лепёшки с розмарином в Тоскане. О чём думал папа, я не знала.
Аннабель разговаривала с Беном. Должна признать, у неё хорошо получалось. Она знала много всего о «Звёздных войнах», и ей нравился «Доктор Кто». Вероятно, готовилась ко встрече с детьми своего любовника, как к экзамену: читала, смотрела диски, изучала информацию. Жалкое зрелище.
Моя подготовка к экзаменам продвигалась не так успешно. Эссе по истории было идеальной причиной отказаться от поездки в Лондон. Утром я сообщила об этом отцу.
— Мне нельзя терять ни минуты, — сказала я. — Объём увеличивается, а я немного отстаю от графика.
— Это на тебя не похоже, Касс, — прогремел папа. — Возьми его с собой. Уверен, Бену будет легче, если ты тоже поедешь.