Холли заваривает чай, делает бутерброды с сыром, и мы переходим в гостиную. Я замечаю пылинки, кружащиеся в лучах солнца. Мы с Финном начинаем собирать его игрушечную железную дорогу, а девушки садятся на диван. И тут Холли начинает задавать вопросы:
— Как твои родители отреагировали на то, что вы с Эйданом снова встретились? Я видела передачу на канале ITV — ту, где воссоединяют биологических родителей и детей, — и меня всегда интересовало, что думают приёмные родители. Их практически всегда оставляют за кадром. Даже не часто упоминают о них.
— Я им ещё не рассказала, — отвечает Касс. — Но рано или поздно скажу. Так глупо ждать до восемнадцатилетия и встречаться в сопровождении социального работника, который будет держать тебя за ручку. Я так не хочу. Знакомство с Эйданом — одно из лучших моих решений.
— Полагаю, следующая в списке ваша мама? — спрашивает Холли. — Знаешь что, почему бы нам не устроить вам встречу здесь? Можно организовать небольшую вечеринку, пригласить вашу маму, и мы все друг с другом познакомимся.
Я закатываю паровозик Финна на горку и отпускаю катиться по рельсам. Финн заливается звонким смехом.
— Не лучшая затея, — отвечаю я.
— Может, будет проще, — добавляет Касс, — если рядом будут другие люди. И, возможно, она захочет привести своих детей.
У Холли отвисает челюсть — если бы мы были в мультфильме, вся её нижняя челюсть упала бы на пол с оглушающим грохотом.
— Своих детей? У неё есть ещё дети? Эйдан, ты никогда об этом не говорил!
Я сосредоточен на прокладывании железнодорожного пути под мостом Финна. Это и правда классная железная дорога. Естественно, её купила Джулиет.
— Я видел их всего пару раз. Не думаю, что она захочет их привести.
— Значит, будет только она. Ваша мама, мы с Финном и Касс. У тебя есть парень, Касс? Кто-нибудь, кого ты хотела бы позвать?
— Нет, — отвечает Касс, затем добавляет: — Ну, вроде того. Может быть. Скорее всего, нет.
— Нужно устроить всё как можно быстрее. До начала рождественской суматохи.
— У меня школа, — напоминает Касс. — Я могу только в выходные.
— О, это не проблема, — сияет от волнения Холли. — Будет здорово воссоединить семью!
— Может быть, — осторожно произношу я. — Хотя мама, возможно, не захочет прийти. Она немного... странная.
— Какая мать откажется увидеть свою дочь? Ты такая милая, она будет в восторге.
Сегодня Касс и правда выглядит мило. Вокруг шеи повязан розово-лиловый шарф, который, кажется, не должен сочетаться с её волосами, но почему-то отлично смотрится. Её локоны непокорные и вьющиеся. Она светится, словно сотканная из солнечного света. Ей даже не нужна косметика, чтобы выглядеть хорошо.
— Ты очень добра, — отвечает она Холли.
— Пустяки. Всё, что угодно для тебя и Эйдана. Слушайте, может, откроем бутылочку вина? Нужно отпраздновать это событие.
Они обмениваются новостями, говорят о работе Холли в приёмной хирургического отделения, о том, как люди могут становиться агрессивными и противными, если их сразу не проводят к доктору, и о том, что Касс хочет изучать историю.
— А как вы с Эйданом познакомились? — интересуется сестра.
— Разве он тебе не рассказывал? — отвечает моя девушка. Я замираю, гадая, что она сейчас скажет. — Он работал в магазине. Был очень стеснителен, правда, Эйдан? Никак не мог заговорить со мной. Пришлось брать инициативу в свои руки.
— Я не стеснялся. Просто тогда всё было иначе.
— Я понятия не имела, что тебе всего шестнадцать. Он выглядел гораздо старше, Касс. Думаешь, я ужасная совратительница малолеток?
— Конечно, нет, — успокаивает её Касс. — Ты ведь ненамного старше.
— Мне двадцать один, — отвечает Холли, и сестра почти не моргает от удивления. А я ухмыляюсь, потому что на самом деле моей девушке через два месяца исполнится двадцать три. — Он рассказал мне о себе. Ни семьи, ни дома. Вырос в приюте. Шестнадцать лет, живёт в крошечной комнате общежития... Можешь себе представить? В общем, я предложила ему комнату в своей квартире.
Такая версия событий немного раздражает — многое упущено. Хотя у Холли есть на то свои причины, поэтому я помалкиваю и переключаю внимание на железную дорогу.
— Слушай, Финнстер, давай расставим паровозы здесь. Тогда можно будет устроить гонки.
— Это было мило с твоей стороны, — обращается к Холли Касс. — А где ты жил раньше, Эйдан?
— В коммуналке. Но там обвалился потолок.
Я вернулся после ночной гулянки и обнаружил покрытую мокрой штукатуркой комнату и насквозь промокшую кровать. Оказалось, что в пустующей уже несколько недель комнате этажом выше кто-то забыл закрыть кран.
Звонить домовладельцу, социальному работнику или кому-либо ещё было уже слишком поздно. Я не рассчитывал, что меня пустят обратно в детский дом — к тому времени я уже полгода там не жил. В комнате стоял запах сырости, всё было мокрым, и оставаться там было невозможно. Пабы уже закрылись, да и я был ещё несовершеннолетним. Других жильцов дома беспокоить посреди ночи из-за того, что мне негде было переночевать, не хотелось. Комендант закончил работу в семь. Я остался совершенно один.
Я посидел там немного, просматривая справочник, который мне выдали при выпуске из детдома, в поиске страницы, где было бы сказано, куда звонить в экстренных случаях ночью. Справочник содержал информацию по получению пособий, список действий на случай, если возникли неприятности с полицией, перечень религиозных праздников и список слов, которые были мне незнакомы. Таких, как «корреспонденция», «юрисконсульт», «прожиточный минимум», «план действий», «бытовые условия», «имеющий право», «ответственный», «причитающиеся выплаты», «обязательства», «основные требования» — сплошное мучение. Слова, которые сбивали с толку и сковывали. Бесполезные и пугающие слова. Голова шла кругом, буквы прыгали перед глазами. Выбор был невелик: улица или магазин. Я выбрал второе.
Несколькими неделями ранее Клайв выдал мне ключи, чтобы я мог открывать магазин по утрам, поэтому попасть внутрь не составило труда. У нас была куча спальных мешков, и мне даже не нужно было включать свет, чтобы их найти. Поднявшись на второй этаж, я свернулся калачиком на одном из спальников, предварительно установив два будильника — у нас их было около двадцати. Я собирался встать около восьми, всё прибрать и уйти, чтобы вернуться к девяти. На следующий день мне не нужно было открывать магазин, и я не хотел, чтобы Клайв что-то заподозрил.
Спальный мешок был в сто раз удобнее кровати, что стояла в моей комнате, я чувствовал себя уютно и комфортно в окружении сокровищ Клайва. Я зевал и полусонный задавался вопросом, смогу ли я проводить так каждую ночь и больше никогда не возвращаться в общежитие. Мало кто выигрывал от огромной дыры в потолке, но моя ситуация была исключением.