— Но не тебя, верно?
— Не дождётся.
— Естественно, потому что ты сама — сплошное очарование.
— Точно.
— А я тебя ещё не очаровал?
— Нет, тебе придётся постараться сильнее.
— Я напишу за тебя эссе, — предложил Уилл, — если это добавит мне очков.
— Не люблю жульничать, — ответила я, подумывая, как было бы здорово создать эссе волшебным образом из воздуха.
— Тогда поторопись и закончи его, — приказал он, — чтобы мы могли продолжить наши занимательные эксперименты.
— Нужно больше времени, и работа предстоит тяжёлая.
— Я думал, тебе нравится. По крайней мере, настолько, чтобы продолжать.
— Я не про эксперименты, а про эссе.
— Я предложил тебе свою помощь. Подумай об этом. Тогда мы сможем сходить в кино завтра вечером. Поэкспериментировать на заднем ряду.
— Нет, — сказала я. — Никакого жульничества и публичных экспериментов. Это секретный проект. Я говорила тебе об этом в поезде.
— Но это противоречит научному подходу! Может оказаться, что эксперименты на публике — ключевой фактор при принятии решения.
— Принятие решения в чём?
— Ну, не знаю. Ведь это ты собиралась выяснить, что всё это значит, и захотела провести научный анализ. Мне нравится быть более спонтанным.
Спонтанность для меня казалась опасной. Мы и так едва не засветились в поезде и в парке.
— Может, просто забудем об этом, — предложила я.
Кажется, мои слова задели Уилла. В трубке возникла не свойственная ему пауза.
— Ладно, если ты так настаиваешь.
— Не хочу лишних сплетен вокруг нас.
— И всё? Это всё, о чём ты переживаешь?
До меня вдруг дошло: Уилл, возможно, был немного оскорблён тем, что я не демонстрирую наши отношения перед публикой в «Старбаксе». Может, он решил, что я его стыжусь, а моя естественная осторожность казалась ему — нет, не может такого быть — проявлением расизма?
— Просто мне кажется, будет легче, если мы узнаем друг друга без привлечения внимания. Я знаю, ты живёшь и дышишь своей социальной жизнью, но я не такая.
— Понимаю. Тебе и так хватает внимания из-за истории с отцом и всего прочего.
Это звучало убедительнее правды, но как я могла сказать Уиллу, что одновременно хочу быть с ним и не хочу?
— И мы с тобой едва знакомы, — добавила я, стараясь говорить бодрее. — Мы можем друг другу надоесть через недельку-другую, и тогда будет лучше, если никто не узнает.
— Как приятно это услышать.
Я засмеялась, а затем расхохоталась.
— Мисс Монтгомери, Вы пьяны? Вы слишком веселы для того, кто переживает кошмарные выходные, знакомясь с ненавистной новой пассией отца.
— Всего один бокал вина, — созналась я.
Он вздохнул.
— Жаль, меня там нет. Пропадает такая прекрасная возможность для эксперимента. А мы ведь даже ещё не начинали использовать искусственные стимуляторы.
— Тсс, — произнесла я, пытаясь перестать хихикать. — Кажется, они вернулись. Позвоню завтра.
Я поспешила на кухню и сполоснула бокал, пока они заходили в квартиру. Бен зевал, Аннабель болтала и смешила его. Я сохраняла невозмутимое и неприветливое выражение лица.
Папа поинтересовался, как у меня дела с эссе.
— Прекрасно! — прощебетала я, вскакивая и собирая учебники, пока он не потребовал прочитать написанное. — Почти закончила! Ужасно устала. Пожалуй, пойду спать.
***
В папиной квартире две спальни, и мы с Беном привыкли делить одну комнату, когда приезжали сюда. Аннабель тактично удалилась на кухню, чтобы заварить чай, и чтобы мы не увидели, как она отправится в комнату, которая всегда принадлежала родителям. Я изо всех сил старалась не думать о том, что она будет пользоваться маминой ванной, спать в её постели с её мужем.
— Она милая, — подытожил Бен. — Мне нравится. Понимает, что я чувствую.
— Бен, это она — причина твоих чувств.
— Нет, она понимает, что такое школа. Сказала, что у неё тоже никогда не было друзей. Все считали её зубрилкой.
На мой взгляд, Аннабель — большая, толстая лгунья. С той лишь разницей, что толстой она не была. Даже с беременным животом она выглядит стройной и подтянутой.
— Она хочет стать моим другом, — продолжил Бен, — и собирается познакомить меня со своими младшими братом и сестрой, и со старшим братом и сводной сестрой, и они все будут моими друзьями.
Всю свою жизнь я любила Бена, чувствовала каждую боль, которую он испытывал. Я никогда не обращала внимания на то, что он «настоящий» сын, родной. Я заступалась за него, пыталась помочь ему... а он меня подвёл. Предатель. Позволил собой манипулировать обещанием новых друзей.
Что ж, в эту игру могли играть двое.
— Бен, — сказала я. — Ты умеешь хранить секреты?
— Что за секрет?
— Ты должен пообещать.
— Обещаю.
— Я тоже познакомлю тебя с новыми друзьями. С Эйданом и Холли, и маленьким мальчиком по имени Финн. Возможно, со временем, с Луисом и Скарлетт.
— Кто такие Эйдан и Скарлетт?
— Эйдан — мой брат, такой же, как ты, — начала объяснять я.
— Как такое может быть?
— Ты знаешь, что меня удочерили? Что я родилась в другой семье? Эйдан из той же семьи.
Некоторое время он обдумывал мои слова.
— Тогда почему я о нём не знаю? Если он тоже твой брат?
— Ты познакомишься с ним, и с его девушкой Холли, и с её сыном Финном. Но ты никому не должен рассказывать, Бен. Мама и папа не знают об этом.
— А кто остальные? Луис и Скарлетт? Сколько им лет?
— Думаю, чуть помладше тебя, — отвечаю я, заинтересовав его. Бен обычно находит общий язык с теми, кто младше его. — Они тоже от той мамы. Я с ними ещё не встречалась.
Он сел в кровати, обхватив колени.
— Как получилось, что мы о них ничего не знаем?
— Так работает система усыновления. Когда ты обретаешь новую семью, старую оставляешь в прошлом. Общаться с ними запрещено.
На самом деле, это не совсем так. Однажды мама объяснила мне, что существует несколько вариантов усыновления, в том числе и открытое, когда можно переписываться и временами встречаться с биологическими родителями. В моём случае такой вариант не подходил, скорее всего, потому, что мой папа был членом парламента.
Бен зевнул.
— Я хочу увидеться с ними, — пожелал он. — Хочу много друзей.
— Однажды это случится, — пообещала я. Я так сильно любила его. Он был моим братом всю мою жизнь, а Аннабель познакомилась с ним только что. Если у Бена и прибавится семья, то только благодаря мне.
Глава 23
Касс
— Уилл Хьюз! — воскликнула Грейс в понедельник утром в школе. — Уилл Хьюз! Уилл Хьюз!
— А что с ним? — спросила я, пытаясь выглядеть незаинтересованно, хотя внутри всё кипело.