— Ну и какая она, Аннабель?
Я сморщила нос.
— Очень фальшивая. Пытается казаться дружелюбной. Но я, если честно, не хочу иметь с ней ничего общего.
— Но тебе всё равно придётся, ведь так? Я имею в виду, когда родится ребёнок... а разве они не собираются пожениться? Когда закончится бракоразводный процесс?
— Где ты это вычитала? В «Дейли Мейл»?
Грейс вздрогнула.
— Прости, Касс. Я просто переживаю за тебя. Как твоя подруга, я не могу оставаться равнодушной, а ты ничего не рассказываешь.
— Нечего рассказывать, — ответила я. — Я просто хочу жить дальше, а не копаться в грязном белье.
— Извини, — сказала Грейс, но по её поджатым губам и слегка нахмуренным бровям я поняла, что она считает меня странной. Вероятно, она ожидала потока слёз.
— Просто я так справляюсь с трудностями, — объяснила я, и мы перешли к обсуждению стратегии команды по нетболу и университетов, которые собираемся посетить в дни открытых дверей.
Всё это время Уилл сидел в компании своих друзей, общался, смеялся и всех развлекал. Мою кожу покалывало от раздражения. Я ненавидела себя за то, что пыталась уловить обрывки их разговоров.
Десять минут спустя, когда Грейс отошла в уборную, я достала телефон. Стараясь сильно не задумываться, написала Уиллу: «Я уезжаю домой через десять минут. Если сядешь на тот же автобус, можем выйти на остановку раньше».
Я заметила, как он, запнувшись на полуслове, потянулся за телефоном и прочитал сообщение. Затем кивнул, слегка улыбаясь, и бросил взгляд в мою сторону.
Я проигнорировала его. Даже не взглянула на блондинку, сидевшую рядом с ним. У меня всё было под контролем. Я — Снежная королева.
Глава 24
Касс
Казалось бы, эти люди должны были привыкнуть к моему отцу: большинство из тех, с кем я училась в школе, были моими одноклассниками с начальных классов, когда нам было всего по пять лет, — но на него всё равно обращали внимание (прим. переводчика: в Англии дети поступают в государственные и частные начальные школы в возрасте пяти лет, иногда и с четырёх лет). На каждом школьном мероприятии, будь то концерт или родительское собрание, его присутствие не оставалось незамеченным. Естественно, после его ухода из семьи люди стали проявлять ещё больший интерес.
Это был первый совместный выход в свет моих родителей после их разрыва. К счастью, окружающие проявили тактичность и не стали снимать нас на свои телефоны.
Мы с мамой пытались составить расписание так, чтобы им двоим не пришлось пересекаться: например, папа посетил бы историю и философию, а мама — экономику и английский. Но он сказал, что это привлекло бы больше внимания, чем просто притвориться, что всё в порядке.
— Мы прекрасно справимся, — заявил папа, весь такой свежий и уверенный в себе, буквально пахнущий Аннабель. — Улыбаемся шире. Конец света не наступит из-за этого.
— Лучше бы ты не приходил, — прошипела я ему, стоя в очереди к учителю английского.
— Я пришёл, потому что забочусь о твоём образовании. Пусть мы и не вместе, но мы твои родители, Касс, и сделаем для тебя всё, что в наших силах.
— Единственное, что ты можешь сделать — это держаться подальше! — прошептала я. — Неужели не видишь, как это сложно для неё?
Мамы рядом не было: она заметила свою подругу Антею и болтала с ней. Мама накрасила губы и уложила волосы. Благодаря «диете разбитого сердца» и пилатесу внешне она выглядела великолепно, но я знала — и папа должен был догадаться, — что это напускное.
— Касс, сейчас не время и не место, — ответил он с натянутой улыбкой политика. — Так что там говорил учитель экономики о проваленном тесте?
— У меня не было времени на учёбу, ясно? В последнее время я была немного занята, заботясь о тех, кого ты бросил.
— Касс...
Мама вернулась к нам:
— Всё в порядке? — спросила она.
— Прекрасно, — ответила я.
— Отлично, — добавил папа. — Похоже, они собираются уходить.
Мне казалось, что беседа с учительницей английского, мисс Грэм, принесёт облегчение, но я глубоко заблуждалась.
— Касс, что случилось? — поинтересовалась она. — Я отложила твою последнюю работу, так как с трудом верилось, что она написано тобой. Ты всегда получаешь отличные оценки, но эта едва заслуживает удовлетворительной.
Я совсем забыла об этом эссе. Набросала его в последний момент, во время подготовки к тесту по экономике.
— Не хочу вторгаться в личное, — продолжила мисс Грэм, — понимаю, что этот семестр был непростым для всех вас. Как ты думаешь, Касс, это влияет на твою учёбу? Возможно, вам следует обратиться за поддержкой к руководителю отдела пастырской опеки? (Прим. переводчика: Пастырская опека — служба поддержки в частных школах Англии, включающая в себя помощь и поощрение учеников в физическом, эмоциональном и духовном плане, а также стремление создать благоприятную среду, включающая беседы, консультации, наставничество и прочее.)
Я сидела, нахмурившись, пока папа разглагольствовал о том, что моё благополучие для них на первом месте, как родители оба всецело поддерживали моё образование, как сильно хотели, чтобы я поступила в Оксфорд:
— Уверен, это временное явление, — заключил он. — Она очень старательная, правда, Касс?
В голове промелькнула мысль ответить: «Нет». Мне захотелось перестать угождать всем, усердно работая, не стараться изо всех сил быть идеальной Монтгомери. Забыть об Оксфорде и признать, что не станет трагедией закончить что-то вроде Бристоля или Эксетера. Стать нормальной! Получать разные оценки, а не только отличные. Закончить школу, взять перерыв на год и просто отдыхать. Тусоваться и веселиться.
Как Эйдан.
Как Холли.
Как Касс, которой я могла бы стать, если бы меня не удочерила эта успешная и влиятельная пара, оказывающая давление...
— Я перегружена!
Мама смотрела куда-то в сторону, не вслушиваясь в разговор. От моего крика она пришла в себя, слегка подпрыгнув:
— Что ты имеешь в виду, дорогая?
— Я имею в виду, что на меня взвалили слишком много. Уровень «А» — это огромный труд. Я хочу отказаться от лишних вещей: музыки, герцога Эдинбургского, должности старосты и прочего.
— Но, Касс, твоё личное заявление ...
— Меня не волнует личное заявление!
Папа оглянулся:
— Многие ждут встречи с мисс Грэм, — заметил он. — Возможно, нам нужно обсудить это с Касс дома. Уверен, совсем скоро она вернётся в русло. Большое спасибо, мисс Грэм.
Ослепив её своей улыбкой и сверкнув зубами, как мультяшный крокодил, папа вышел из кабинета, а мы с мамой поспешили за ним. Все смотрели на нас. Я знала это, хотя и не видела. Из-за слёз, застилавших мои глаза.