— На выход, — приказал папа, хотя мы ещё не беседовали с учителем истории.
Мама слабо запротестовала, но он придержал для нас дверь. Мы вышли в вечерний холод как раз в тот момент, когда появилась директриса:
— Здравствуйте, мистер Монтгомери! Как приятно Вас видеть!
Мама попыталась обнять меня, пока мы дрожали, стоя на холодном ветру. Я стряхнула её руку:
— Я в порядке! Отстань!
Наконец-то появился папа:
— Пойдёмте, — сказал он. — Нам нужно поговорить. Поедем домой.
Я разозлилась:
— Не смей так говорить! Это больше не твой дом! Ты там больше не живёшь! Из-за тебя у дома теперь стоит табличка «Продаётся»!
— Что ж, можем посидеть в ресторане, поплачешь и покричишь на нас прилюдно, если предпочитаешь, — ровным тоном ответил он. — Но не думаю, что стоит выносить это на публику.
— Касс, будь благоразумна, — обратилась ко мне мама. — Конечно, папа может поехать к нам домой. Нам ведь нужно поговорить, верно?
— Нет! — возразила я.
Папа лишь посмотрел на маму и коротко бросил:
— Увидимся там, — после чего запрыгнул в свой «БМВ», а мы сели в мамин «Мондео», и я проплакала всю дорогу домой.
***
Миновав массивную табличку «Продаётся», мама завернула к дому и протянула мне салфетку. Я промокнула глаза, высморкалась и попыталась отвлечься, подумав о цунами, землетрясениях, Второй мировой войне и других вещах, которые затмили бы своей чудовищностью мои глупые эмоции.
— Касс, дорогая, — осторожно начала мама, — мне жаль, что мы не защитили тебя от этого.
— Я не нуждаюсь в защите!
— Ты наверняка переживала. Проходить через такое тяжело, а я была так занята собой, что не обращала на тебя внимания. Прости.
Мама заблуждалась. Она забыла те недели, когда была сломлена и не могла сделать элементарное, а я боялась, что останусь совсем без семьи. То, что она взяла себя в руки, ещё не означало, что всё наладилось. Мама показала свою слабость, и я больше никогда не хотела этого видеть:
— Ты не пренебрегала мной. Просто у меня сейчас много дел.
Она протянула мне ещё одну салфетку и сказала:
— Касс, как думаешь, может, тебе стоит сократить общение? Просто не могу не заметить, что в последнее время тебя часто видят с этим мальчиком.
— С каким? — я постаралась, чтобы мой голос звучал беззаботно.
— С тем, которого знает Бен. Я не помню его имя. Кейт сказала, что видела вас в Оксфорде, — мама замялась, боясь произнести слово «чёрный».
— А, Уилл. Какие-то проблемы с ним?
— Ну, люди разное болтают. Миссис Физерстоун видела вас в поезде, ей не терпелось расспросить меня об этом. И я заметила, что тебя часто не бывает дома. А потом миссис Туэйтс подтвердила, что видела вас в автобусе.
Весь город полон недалёких и безумных старых сплетниц. Мне, наверное, придётся навсегда отказаться от общественного транспорта. По крайней мере, нас никто не видел в наших секретных местах для экспериментов: на задворках магазинов на Уокер-Лейн, в заброшенном убежище в парке или на стоянке у библиотеки. Ничего особенного, если честно. Мы как раз подумывали найти место потеплее, где-нибудь в помещении.
— Пусть они займутся собственными делами, — проворчала я.
Папа постучал по лобовому стеклу:
— Вы что, собираетесь провести там всю ночь?
— Нет, мы идём, — ответила мама. — Я понимаю, это кажется странным, Касс, но мы решили вести себя цивилизованно.
Нахождение папы в нашем доме меркло по сравнению с тем, как Аннабель хозяйничала в маминой спальне, готовила на её кухне, выходила из ванной в папином халате. Но я молчала об этом.
Мы сидели втроём за кухонным столом. Мама налила себе бокал вина, папа отказался:
— Лучше не стоит, я за рулём.
Мне вина не предложили — только сок или чай. Я не хотела ни того, ни другого.
— Итак, — начал папа, — у нас серьёзная проблема, Касс. Ты пустила всё на самотёк. Мне следовало проверить то эссе на днях.
— Послушай, я не нуждаюсь в проверке домашней работы, ладно? Всё в порядке. Я исправлюсь.
Слава Богу, он не поговорил с учителем истории: я сдала эссе только утром, с опозданием на целых две недели.
— Что значит, ты бросишь внеклассные занятия? Раньше ты всегда прекрасно справлялась.
— У меня теперь гораздо больше работы.
Мама присоединилась к нападкам отца:
— Что особенного в этом мальчике? Если он мешает твоей учёбе, Касс, возможно, это не лучший вариант.
— О боже! Почему ты не перестанешь совать свой нос? Ничего не происходит! Он просто мой друг!
— Какой мальчик? — удивился папа. — Почему такая бурная реакция, если он просто друг? И кто он вообще такой?
Одно дело, когда мама задавала вопросы, но вмешательство отца было совершенно возмутительно и неприемлемо:
— Не твоё дело! У меня нет никакого тайного романа, в отличие от тебя!
— Послушай, Касс, ты не можешь так со мной разговаривать. Я всё ещё твой отец! У меня есть право вмешиваться, если ты портишь свои оценки, связавшись не с теми людьми.
— Ты ничего о нём не знаешь!
Мама попыталась схватить меня за руку, но я вырвалась:
— Дорогая, я уверена, что он очень хороший мальчик. Может, ты как-нибудь пригласишь его на ужин?
— Он не мой парень! Тебе не нужно с ним знакомиться!
Бен спустился вниз. Он отказался от няни — сказал, что слишком взрослый, — и получил строгий наказ оставаться в своей комнате в отсутствие взрослых. При виде нас, собравшихся в гостиной, брат встревожился:
— Из-за чего шум? Почему здесь папа? У Касс неприятности?
Папа взъерошил ему волосы и спросил:
— Как дела, сынок?
— Плохо, но не так плохо, как в начале семестра, — в своём репертуаре ответил Бен. — Как Аннабель?
Мама вздрогнула. Я бросила на Бена сердитый взгляд:
— Уходи.
— Почему?
— Потому что мама с папой меня отчитывают.
— За что?
— Я не соответствую их высоким стандартам.
— Они узнали? — спросил он с широко распахнутым, невинным взглядом. Я замерла. Неужели Уилл рассказал Бену? Или он заметил нас? Невозможно всё время быть на чеку — мы часто теряли бдительность.
— Что узнали, милый? — спросила мама.
— Молчи, Бен!
Но Бен меня будто не слышал:
— Насчёт Эйдана. Касс нашла своего другого брата.
Глава 25
Эйдан
Элли-Мэй погружает пальцы в мои волосы, делая лёгкий массаж головы и больно царапая мою кожу ногтями.
Сегодня в парикмахерской проходит вечер моделей, и я зашёл навестить маму, но её здесь нет. По словам Элли-Мэй, мама уволилась три недели назад.
— Я думала, ты в курсе, — щекоча мою шею, произносит девушка. — Ей захотелось уделить больше времени детям.