— Она мне не сказала.
Элли-Мэй принимается за мытьё моей головы, невероятно медленно втирая шампунь в кожу:
— Папа был не слишком доволен: из-за её ухода у нас не хватает рук. Вот почему он перевёл меня с ресепшена. А я не люблю мыть головы, это портит мой акриловый лак.
— Твой что?
— Мои ногти, — поясняет она, смывая пену, и оборачивает мою голову полотенцем, стараясь не задеть уши.
— Элли-Мэй, — говорю я, — не могла бы ты оказать мне большую услугу?
— Конечно! — она кокетливо хлопает ресницами, глядя на меня.
— Нет ли у тебя адреса моей мамы?
— Разве у тебя его нет? Ты не можешь позвонить ей?
— Я потерял телефон. Все мои контакты пропали.
Она купилась на это:
— Возможно, есть в системе...
— Я был бы очень признателен, — улыбаюсь я своей самой обаятельной улыбкой.
Закончив со стрижкой и фотографией, девушка незаметно суёт сложенный листок бумаги в мой карман. Даже не заглядывая, я уверен, что на нём её номер телефона и адрес моей мамы.
— Элли-Мэй, ты чудо, — не скуплюсь на похвалу я.
— Какова моя награда?
— С меня выпивка, — обещаю ей.
Она сияет, я вздыхаю и линяю оттуда — больше меня здесь не увидят.
***
Залетаю к Ричу и спешу выпить, пока он вбивает мамин адрес в навигатор своего телефона:
— Это недалеко, — отмечает он, показывая мне маршрут на экране. — Сначала сюда, потом повернуть здесь — смотри, дом номер двадцать четыре.
Одним глотком осушаю бутылку пива:
— Я поеду к ней прямо сейчас. Она должна быть дома, с детьми...
Рич смотрит на меня с сомнением:
— Это хорошая идея? Может, лучше позвонить ей или написать сообщение? Я помогу.
— Мне нужно увидеть её лично. Если бы я действительно был ей не нужен, мама предупредила бы в салоне, чтобы не давали мне её контакты.
— Да, но она вышвырнула тебя, Эйдан. И что насчет её чувака?
У меня ком подступает к горлу. Сжимаю кулаки:
— Это было давным-давно. Ради Бога, мне было одиннадцать! Сейчас всё будет по-другому.
— Зачем тебе ехать туда? Слушай, Эйдан, давай я сделаю это за тебя: поговорю с ней, договорюсь о вашей встрече. На нейтральной территории. Я имею в виду, она ведь была не против твоего появления в салоне?
— Мама не станет возражать, если я приду к ней домой. Тем более, когда услышит то, что я скажу.
— Ты расскажешь ей о Касс?
Открываю ещё одну бутылку пива:
— Расскажу. Она сама всё решит. Все эти годы мама не знала, где Касс, какая она, а я нашёл её.
— Да, но что насчёт Касс? Хочет ли она, чтоб ваша мама узнала о ней?
— Холли хочет устроить чаепитие, познакомить всех. Дерьмовая идея, знаю, но вдруг сработает. Холли верит в это.
— Не хочу, чтобы ты пострадал, Эйдан, — вздыхает Рич.
Швыряю в него подушкой и смеюсь:
— Эй, большой брат, я могу постоять за себя.
Допиваю пиво, третье или четвёртое по счёту. Я прекрасно подготовлен ко встрече с мамой: голова почти ясная, нервы расслаблены. Волосы тоже недавно подстрижены, чистые и уложенные. Я просто приду, постучу в дверь и скажу...
— Рич, может, поедешь со мной?
— Конечно. А если не повезёт, сходим куда-нибудь выпить.
— Замётано.
***
Мы немного заблудились по дороге, поэтому до маминого дома добираемся только минут через сорок. На подъездной дорожке стоит старенький «Форд Фиеста». Всего одна машина — надеюсь, это значит, что она больше не живёт с этим типом. Я совершенно забыл о Ките, когда решил поехать к маме; выбросил его из головы после того, как он угрожал убить меня.
Рич стучит в дверь. Я слегка подпрыгиваю на месте, готовый убежать, если понадобится. Мы слишком поздно замечаем, что шторы плотно задёрнуты, и свет, похоже, нигде не горит. Кто-то возится с задвижкой, и дверь со скрипом чуть приоткрывается.
— Привет, мам! — улыбаюсь я.
Она стоит в домашнем халате, на ногах — тапочки.
— Какого чёрта, Эйдан? — сердито шепчет она. — Который час, по-твоему? Ты что, хочешь разбудить детей?
Сейчас всего около десяти часов вечера — она поднимает шум из-за пустяка.
— Я просто хотел поделиться новостями, — сообщаю я, и дверь открывается полностью.
— Какими новостями?
Скольких людей ненавидят матери так же, как моя ненавидит меня? К счастью, родители Рича были ещё хуже, чем мои, да и к тому же они мертвы. Вообще-то, мой отец тоже умер, но я никогда его не знал, а Ричу было десять лет, когда он потерял отца и мать из-за партии плохого героина. Это не сильно беспокоило его, так как он жил с бабушкой. Через год — когда у неё случился сердечный приступ — друг попал в приют.
— А мы не можем войти? — спрашивает Рич. — Что-то здесь холодновато.
Мама одаривает его мимолётной улыбкой:
— Привет, Рич. Мне нравится твоя причёска, — привычно упоминает дурацкие красные волосы Рича, не замечая моей новой стрижки, и чмокает его в щёку. Я тоже получаю быстрый поцелуй. Её губы сухие и холодные.
— Отлично выглядите, — отвечает друг. Я молчу. Она выглядит ужасно: на ней нет макияжа, а корни волос нуждаются в краске.
Мама ведёт нас в гостиную. Огромная плазма, два чёрных кожаных дивана, блестящий ламинат на полу, журнальный столик из дымчатого стекла — неплохо устроилась. Она скрещивает руки на груди и говорит:
— Тебе повезло, что Кита нет дома, — выходит, она всё ещё с ним.
Я осматриваю комнату: всё сверкает чистотой. На стене висит огромная картина — одна из тех фотографий, что переносят на холст. Это её дети — её и Кита. Мальчику, Луису, сейчас примерно восемь или девять. Скарлетт, девочке — лет пять. Мне невыносимо смотреть на них, поэтому я сажусь на чёрный кожаный диван прямо под картиной. Рич садится рядом со мной, а мама — напротив. Она не предлагает нам выпить или ещё что-нибудь.
— Как Кит? — спрашиваю я. — Всё ещё в том же бизнесе? — Насколько я помню, Кит управлял ночным клубом в Дагенеме. Мне это нравилось, потому что он редко бывал дома.
— Да, — отвечает мама, — сейчас у него несколько клубов, дела идут хорошо. Ты поэтому здесь, Эйдан? Нужны деньги?
— Мне не нужны деньги, у меня есть работа. И даже если бы я нуждался в деньгах, то не стал бы просить их у Кита.
— Не злись на меня, — просит она, хотя я даже не повысил голоса. — Так в чём проблема? У тебя неприятности с законом?
— Я пришёл рассказать кое-что, что, мне кажется, тебя обрадует. Если ты ещё способна радоваться, недовольная стерва.
— Эйдан... — встревает Рич, но я машу рукой, чтобы он заткнулся.
— Тебе всегда нужно докопаться до меня, скажи? Всегда обвиняешь меня. Ты никогда не задумывалась о том, что бросила меня, когда мне было шесть, а потом — когда решила, что наконец-то готова стать матерью, — просто не справилась. Если я облажался, то это всё благодаря тебе. Это твоя вина! В том, что случилось с Луисом, виновата ты.