— Убирайся! — кричит она визгливым от ярости голосом. — Пошёл вон!
— Мамочка! — голос маленькой девочки, раздавшийся из-за двери, застаёт нас врасплох.
Мы не успеваем опомниться, как она пробегает через комнату и забирается к маме на колени.
Мама обнимает её:
— Всё хорошо, Скар? Тебе приснился страшный сон?
У Скарлетт — кстати, имя подходящее — рыжие волосы, как у Касс, и карие глаза Кита. Она украдкой выглядывает из-за мамы, а у меня возникает идея. Я роюсь в своём рюкзаке, обращаюсь к ней:
— Привет, Скарлетт! У меня есть кое-что для тебя, — и протягиваю ей леденец на палочке. Я ношу их с собой на случай истерик Финна.
Скарлетт протягивает руку и хватает его:
— Спасибо.
— Она уже почистила зубы, — ворчит мама. — Отдай это мне, Скар, получишь завтра.
— В нём нет сахара, — возражаю я, вспоминая, как Холли беспокоится о зубах Финна.
— Я сохраню его, — обещает Скарлетт, встряхивая рыжими кудряшками, и я вспоминаю, как Касс, примерно в том же возрасте, обнимала своего плюшевого мишку, напевала и просила рассказать сказку. Я тогда только учился читать в школе и часто заучивал сказки наизусть, чтобы пересказать ей. Одна добрая учительница помогала мне с чтением. Тогда я умел читать и не был ни глупым, ни растерянным, ни дислексиком, ни кем там я стал позже.
Моргаю. Нужно быть осторожней, иначе воспоминания выведут меня из себя.
— Как тебя зовут? — спрашивает Скарлетт.
— Неважно, он уходит, — отвечает мама. — Вернись в постель, дорогая.
— Она имеет право знать, — возражаю я. — Меня зовут Эйдан.
— Не сейчас, — отрезает мама.
— Я хочу сказку, — просит Скарлетт, и я снова вспоминаю Касс.
Мама целует Скарлетт в макушку:
— Уже поздно, ступай.
— Мам, — говорю я, как только Скарлетт выходит из комнаты, — прости меня, мам. Я не хотел выходить из себя. Я просто пришёл рассказать тебе кое-что...
Но мама прерывает меня, заметив детские влажные салфетки и вещи Финна в моём рюкзаке, когда я открывал его:
— Эйдан, что это за вещи в твоей сумке? У тебя есть ребёнок?
— Нет, — говорю я. — Оставь это, мам.
— Тогда чего ты хочешь?
— Ну, это просто... это Касс. Я нашёл её.
Мамино лицо как застывшая картина: щёки раздуты, и если брови поднимутся чуть выше, они станут парить в воздухе над её головой.
— Что значит, нашёл?
— Эйдан отыскал, — вклинивается Рич, — на «Фейсбуке». Это правда она, выглядит точь-в-точь как ваша Скарлетт.
— Я общался с ней и даже встречался, и она хочет с тобой познакомиться, — поспешно добавляю я, прежде чем Рич успевает дополнить мою историю.
— Эйдан, я смогу увидеть Касс? — Мамины глаза полны слёз. — Ох, Эйдан, мой милый, ненаглядный мальчик.
Мама не говорила мне ничего подобного с тех пор, как мне исполнилось одиннадцать. Если быть точным, с её дня рождения. Кит тогда купил ей пену для ванны и сказал, что это мой подарок, и она громко нахваливала меня, открывая упаковку. Я был так рад. Помню, как подумал, что мне нужно копить деньги к её следующему дню рождения. Через три дня она позвонила в социальную службу и попросила их забрать меня обратно.
А сейчас я, будто голый, дрожу от холода, а мама укутывает меня в одеяло — мягкое, согревающее одеяло, в котором можно спать вечно.
— Касс замечательная, — рассказываю я. — Она умная, красивая и отлично учится в школе.
— Эйдан, — говорит мама. — Мне так жаль, я не знала, что ты пришёл за этим. Спасибо тебе, Эйдан. Спасибо.
Никто из нас не слышит, как поворачивается ключ в замке. Никто не замечает, как открывается дверь. Поэтому становится настоящим шоком, когда лысоватый коренастый мужчина — мамин Кит собственной персоной — хватает меня за футболку, притягивает моё лицо к своему и орёт:
— Какого лешего ты здесь забыл? Я предупреждал: держаться подальше от моей семьи!
Глава 26
Касс
Мама заявила, что запретит мне пользоваться «Фейсбуком».
— Как ты будешь это контролировать? — спросила я. — Заберёшь мой ноутбук? Если так, то мне стоит отказаться от уровня «A» прямо сейчас.
— Изменю пароль от интернета, — ответила мама. Я усмехнулась: она обращалась ко мне за помощью всякий раз, когда возникали какие-либо проблемы с роутером. — Сообщу в полицию об этом Эйдане из «Фейсбука», наверняка существует закон, запрещающий общение в интернете с несовершеннолетними.
— Держу пари, что нет.
— Должен быть.
— Дай мне свой телефон, Касс, — вмешался папа. — Не думаю, что мы можем доверять тебе. Я хочу просмотреть сообщения от него. И хочу, чтобы ты удалила его контактные данные со своего телефона и компьютера.
— Ты кто — Сталин? Мне почти семнадцать лет! Это просто смешно! — я крепко сжала телефон в руке.
— Отдай немедленно!
— Нет!
У мамы выступили слёзы:
— Когда тебе исполнится восемнадцать, мы не сможем удержать тебя от знакомства с биологическими родителями или общения с ними. Но тогда всё будет сделано должным образом, при поддержке специалистов. У тебя будет социальный работник и психолог, которые помогут пройти через этот процесс.
— Мне не нужен социальный работник! И никакая поддержка тоже! Мне нравится Эйдан, я рада общению с ним и не понимаю, почему нас держали в разлуке все эти годы.
— По крайней мере, ты с ним не виделась, — угрюмо сказал папа.
— Виделась!
Раздался всеобщий вздох.
— Ты встречалась с ним? Как безответственно, Касс! Неужели не понимаешь, насколько опасными могут быть встречи с незнакомцами из интернета? О чём ты думала? — голос папы гремел так, словно он вернулся в Палату общин (прим. перев.: Палата общин — нижняя палата Парламента Великобритании, занимающаяся принятием законов, контролем над деятельностью правительства).
— Со мной был друг, и мы были в общественном месте, так что я была в полной безопасности. Мы просто выпили кофе вместе. Он мой брат! Вы оба ужасно себя ведёте! — нахмурившись, ответила я.
— Ты взяла с собой друга? Он в курсе всего? Что за друг? Твой парень?
— Он мне не парень!
— Грейс? Меган? Кто ещё знает об этом?
— О, типичный ты! Тебя волнует только мнение окружающих!
— Мы заботимся о твоём благополучии!
— Если бы вы действительно заботились, то не продавали бы наш дом! И не разводились!
— Касс, это нечестно!
— Ещё как честно!
Бах! Хлоп! Я побежала на звук в свою спальню. Бен лежал на моей кровати, свернувшись калачиком и зажав уши руками, по его лицу текли слёзы.
— О, Бен! Не плачь!