За ужином я усердно старалась заставить маму и Бена говорить о нейтральных вещах: о телепередачах, книгах, о том, что купить бабушке на Рождество. Я написала эссе по экономике, помогла Бену с географией, затем, поцеловав маму на ночь — она смотрела сериал «Аббатство Даунтон» и казалась относительно спокойной, — вернулась в свою комнату и проверила «Фейсбук».
Двадцать уведомлений и запрос в друзья от Уилла Хьюза. Отклонить его считалось бы проявлением снобизма, да и я нечасто что-то публикую, поэтому я приняла запрос, а затем просмотрела сообщения. Друзья и знакомые спрашивали, как я, выражали сочувствие, совали нос в мои дела.
«Фальшивка, фальшивка, фальшивка», — думала я, пролистывая сообщения. И вдруг замерла.
Одно имя казалось знакомым и одновременно чужим — «Эйдан Джонс».
Клянусь, моё сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда я открыла сообщение и с подкатившей к горлу тошнотой прочитала:
«Касс, думаю, я твой брат».
Глава 3
Эйдан
В приёмном покое не протолкнуться, что, конечно, дерьмово, но вполне нормально для нашей местной больницы в полночь понедельника. Я уже не в первый раз здесь с Ричем. Люди приходят и уходят. Некоторые ждут часами, других — как Рича — увозят на каталке. Мы прибыли сюда три часа назад, и Рич — единственный, кого увезли, хотя половина присутствующих выглядит еле живыми.
Здесь совершенно нечем заняться. У большинства есть собеседники или хотя бы газетёнка, а я просто сижу, пытаясь вытеснить из памяти все эпизоды, когда видел Рича в таком состоянии: пустая упаковка от лекарств, опустошённая бутылка водки, а однажды, в детском доме, повсюду была кровь, как будто он в ней искупался. Кровавая баня. Ха-ха, блин.
Я бы сейчас не отказался от глотка чего-нибудь, но в приёмном покое неотложной помощи выбор невелик — только чипсы, шоколадные батончики и кофе. К тому же у меня ни цента в кармане. Не понимаю, куда постоянно утекают деньги? Придётся идти домой пешком, это всего около полутора километров. Я должен Холли десять баксов.
— И это называется медицинской помощью? Просто безобразие! Сидим тут уже больше двух часов! — ворчит какая-то старушка. Она обращается ко мне, потому что старик рядом с ней храпит. Я киваю в ответ, натянуто улыбаясь. Старик не выглядит пострадавшим, как некоторые, — ни крови, ни синяков, — но он прислоняется к спутнице, положив голову на её плечо, и издаёт такие жуткие хриплые звуки, словно у старого автомобиля вот-вот оторвётся выхлопная труба. — А ты долго ждёшь, милок?
«Целую вечность», — хочется ответить мне. Даже отношения с Холли не помогают мне полностью избавиться от ощущения ожидания, просто теперь это переносится намного легче, чем прежде. Иногда я даже забываю, что чего-то жду.
— Очень долго, — отвечаю я. — Моего друга увезли несколько часов назад. Я просто жду известий о его состоянии.
— Ему было совсем плохо, да? — интересуется старушка, немного оживляясь. — Должно быть, так, раз ты ждёшь столько времени.
— Да, очень. Он пытался свести счёты с жизнью.
— О, это ужасно. Передозировка?
— Таблетки и алкоголь. Уже не в первый раз. Ему просто становится тоскливо.
— Ох, бедный мальчик. Ты нашёл его?
— Да, — я вздрагиваю, вспоминая об этом.
Рич, распростёртый на своей кровати, имел губы того же оттенка, что и его кожа, — серо-белые, как простыни. Я даже подумал, что на этот раз у него всё получилось, и он довёл дело до конца, но всё равно дал ему пощёчину. Когда неподвижное тело друга зашевелилось, я подпрыгнул и закричал, а он закашлялся, задыхаясь, и у него потекли слюни. Потом его вырвало, что, вероятно, спасло ему жизнь.
«Он делал это раньше? — спросила фельдшер скорой помощи, сбив пустые бутылки рядом с кроватью, и когда я кивнул, она сказала: — Вам лучше поехать с нами».
— Альберт Браун? — зовёт медсестра.
— Слава Богу, наконец-то, — вздыхает старушка и толкает своего Альберта локтем, пытаясь разбудить. — Надеюсь, с твоим другом всё будет в порядке, — обращается она ко мне, когда они поднимаются. — Вот, возьми мою газету. Не стоит сидеть в тревоге, когда ничего не можешь сделать.
Обычно я придумываю какую-нибудь отмазку, но сейчас быстрее и проще поблагодарить женщину и принять газету. Она же не собирается смотреть, как я читаю.
Чтение — не мой конёк, хотя при необходимости я могу это делать. Если только слова не слишком длинные, а я не взволнованный и не уставший.
Мой телефон вибрирует в кармане. В больнице их положено отключать. Зажав газету под мышкой, я выхожу на улицу. Смена душного зала ожидания на морозный воздух парковки подобна пощёчине.
— Привет, детка, — выдыхаю я в трубку.
Холли никогда не злится. Она вся из себя доброта и нежность, моя девочка, она хорошая и отзывчивая, и мухи не обидит. Но я знаю, что гнев не всегда проявляется открыто, иногда он прячется под маской доброты. Однажды Холли меня выгонит — вопрос времени. Я со страхом жду этого. Порой мне кажется, что было бы проще, если бы она злилась.
— Эйдан! Где ты? Ты забыл забрать Финна!
О, Боже. Это конец.
— Мне жаль, правда жаль, Холли.
— Что случилось? Это уже второй раз за две недели!
Моя душа разрывается при мысли о Финне, который с надеждой ждёт меня, с глазами, полными слёз, и дрожащими губами. Не говоря уже о Поппи, нашей няне, с которой мы стараемся поддерживать хорошие отношения. А ещё есть Холли, взволнованная, разочарованная и вынужденная сорваться с работы, потому что я её подвёл.
Самое ужасное, что я сам предложил забрать Финна, чтобы загладить свою вину за прошлый раз, когда тоже забыл, а это было только в прошлую среду. Я пообещал малышу, что сегодня буду вовремя.
— Я знаю… Прости...
Холли молчит. Я думаю, что это точно конец для нас.
— Послушай, если ты хочешь, чтобы я съехал...
— Ты хочешь съехать? — голос Холли дрожит, как будто она вот-вот заплачет.
Я виноват. Это невыносимо.
— Конечно, нет… Я просто забыл… Я в больнице.
— Боже мой, Эйдан! С тобой всё хорошо?
— Да, я в порядке. Это Рич. У него передозировка.
— Только не снова! Как он?
— Не знаю, его лечат. Но ему это не помогает, Холли. Он просто запрограммирован на самоуничтожение.
— Бедный Рич, — с сочувствием произносит она. — Бедный ты. Ты нашёл его?
— А кто же ещё?
— Понимаю, — вздыхает она. — Ему нужна надёжная опора, правильная сеть поддержки (прим. переводчика: Правильная сеть поддержки — группа людей, которые предоставляют эмоциональную, информационную и практическую помощь. Ими могут быть друзья, члены семьи, наставники и психологи).