Сестра Уилла, Клео, любила свечи — они стояли повсюду на разных стадиях оплавления. На кофейном столике стоял дозатор желейных бобов «Джелли Белли», а на кухонном столе красовалась упаковка чая с лаконичным названием «Чай» (что бы это ни было). Дверцу холодильника украшали открытки из Мумбаи, Сканторпа и Кингстона, столицы Ямайки (прим. переводчика: Jelly Belly — популярные в США разноцветные конфеты в форме бобов с густой желейной начинкой разнообразных вкусов).
На выписке по кредитной карте обнаружилась записка от сестры Уилла, написанная красным карандашом:
«Привет, братишка!
Спасибо, что заботишься о моих малышах! Лили, наверное, чувствует себя немного неуютно, поэтому обязательно крепко обнимай её и уделяй внимание.
Угощайся всем, что найдёшь в холодильнике, а в морозилке тебя ждёт мороженое, если захочешь.
Никаких вечеринок! Удачи в сам-знаешь-чём!
С любовью, Клео. Целую».
— О, мороженое, — довольно протянул Уилл, стоя у меня над душой. — Клео разбирается в самом необходимом. Хочешь немного?
— Нет, спасибо, — я умолчала, что желала только его самого.
— Всё иначе, когда мы наедине, не так ли? — он наклонился ближе. — Тебе нравится?
— Пока не уверена, — на самом деле я знала, просто не хотела признаваться, как сильно мне здесь понравилось; как это место отличалось от моего дома, который уже не ощущался таковым; как яркие цвета напоминали мне об Эйдане и Холли — молодых, счастливых, свободных и влюблённых. На мгновение я представила, каково быть настоящей девушкой Уилла: общаться с его сёстрами, тусоваться с его друзьями, смеяться, целоваться и не беспокоиться о сплетнях, правилах и оценках. Я так сильно этого желала, что боялась всё испортить.
— А теперь что скажешь? — спросил он после лёгкого, дразнящего и обещающего поцелуя.
— Неплохо. Но, кажется, кухня не совсем идеальна.
***
Час спустя мы успели поэкспериментировать на кухне, в прихожей и ванной, окрашенной в ярко-розовый цвет. Я обнаружила, что мне нравится видеть наши поцелуи с Уиллом в зеркалах, которые занимали почти все стены — в этой мозаике из больших и маленьких зеркал, отражающих нас, переплетённых в контрастных объятиях моих ярких волос и его тёмной кожи.
В гостиной стоял очень удобный диван, на который мы сначала сели, а затем легли. Я сняла кардиган, и Уилл оставил поцелуй на моей коже поверх топа. Он снял свой объёмный джемпер, и наши обнажённые руки соприкоснулись, вызывая лёгкую дрожь возбуждения по всему моему телу. Я притянула Уилла ближе, обвила его ногами и просунула руку под его футболку, чтобы ощущать его кожу.
— Ммм, ничего себе. Ммм... О Боже, — простонал он, когда моя рука скользнула ниже. Мы снова поцеловались, на этот раз глубже, исследуя тела друг друга. Я вдруг задумалась о том, сколько девушек побывало здесь до меня, а Уилл немного отстранился и спросил: — Что случилось?
— Ничего. — Я почувствовала себя глупо и неловко: понимал ли он, как много я от него скрывала и насколько безнадёжными были бы наши настоящие близкие отношения? А вдруг мы занимались этим только для того, чтобы он посмеялся надо мной со своими друзьями? Уверена, Руби не была такой зажатой и странной.
— Что-то не так? Ты вся напряглась, — Уилл снова поцеловал меня, как раз там, где заканчивался топ и начинался лифчик. Я почувствовала, как сжались мои плечи. — Что такое? Тебе же нравилось.
— Да, извини, просто задумалась. Это неважно.
— Важно. Расскажи мне.
Я ловко извернулась, оказавшись сверху, и полностью легла на него, прильнула к его губам и слегка подтолкнула его руку к своему бедру. Он, конечно, понял намёк: его руки уже блуждали под моим топом, а ширинка была расстёгнута. Я была готова сделать это — всё нормально. Мы были... могли бы быть... мы не были.
— Прости, — Уилл вдруг резко отстранился. Я чувствовала себя подавленной, не понимая, что сделала не так, и испытывала обиду, стыд и злость. Поправив смятую одежду, я отодвинулась на самый край дивана, и мы больше не прикасались друг к другу.
— Всё в порядке, — проговорила я, с раздражением застёгивая кардиган дрожащими пальцами. Барни и Лили, казалось, наблюдали за нами, но стоило мне прищуриться, глядя на них, как они убежали.
— Просто... это... — лицо Уилла не выдавало никаких эмоций. Он выглядел смущённым или ему было неловко; догадался ли он, что нравился мне гораздо больше, чем я ему? — Я не ожидал, что всё зайдёт так далеко, и подумал, что нам стоит, знаешь, хотя бы поговорить сначала.
— О, так вот что ты обычно делаешь...
— Ты о чём?
— Когда приводишь сюда девушек, то извиняешься, говоришь, что не хотел спешить или что-то в этом роде? — Мой сарказм снова выручал меня.
— Нет, нет, ты не так поняла...
— О, но я уверена, что Руби и Дейзи прекрасно тебя понимали.
— Касс, — склонив голову набок, Уилл смотрел на меня с раздражающей улыбкой. — Ты что, завидуешь моим бывшим девушкам?
— Конечно, нет. Зачем мне завидовать? Дейзи учится в колледже на косметолога, верно? А Руби, как я слышала, стала звездой в СМИ.
— Не всем же быть отличниками уровня А, правда? — спросил Уилл и поджал губы.
— Слушай, если тебя это отталкивает, просто отвали, — вспомнив, что именно так он и поступил, я подавила ухмылку. — Я имею в виду, давай больше не будем заниматься этим. Глупая была идея.
— Я думал, тебе нравилось.
— Ты ошибался.
— Я просто подумал, что нам следует поговорить до того, как мы, знаешь, перестанем притворяться, что это был просто эксперимент.
— Это и был всего лишь эксперимент.
— Тогда я больше не хочу экспериментировать! У меня от этого голова кругом! Касс, ты мне очень нравишься, и мне трудно себя сдерживать. Может, сходим куда-нибудь, ну, знаешь, как нормальные люди? Я стану твоим парнем, буду покупать тебе милые вещички, познакомлюсь с твоими друзьями...
— А потом бросишь меня, как Дейзи, Руби и всех остальных? Нет уж, спасибо.
— Касс... ты меня с кем-то путаешь...
— Я ничего не путаю. Это ты меняешь правила!
— Да не злись ты! С чего вдруг такая злость? Я просто хочу перестать скрываться! Я хочу, чтобы все знали о нас! Мы можем отбросить всю эту секретность, все эти эксперименты и стать парой? Нам будет хорошо вместе.