— Куда собираешься, Эйдан? — голос Нила возвращает меня в реальность. — Мы ведь не планируем ничего глупого, правда?
— Не-а. Просто эта работа... она такая скучная...
— Держись, — подбадривает он. — Ты нужен мне здесь как минимум на пару месяцев. Идёт?
— Ага, ладно, так и быть, — спорить с Нилом бесполезно.
Он уходит, а я понимаю, что должен снова открыть магазин, но не могу. Я опускаюсь в кресло, спасённое с затопленного склада и слегка подпорченное водой, и пытаюсь придумать, как выпутаться из этой ситуации. Я могу позвонить в полицию. Могу вытащить пистолет и попытаться избавиться от него. Могу убедить Холли уехать из Лондона: увезти её и Финна в Испанию, где живёт её отец. Может, он поможет нам с работой и жильём? Может, Кит подкинет деньжат, чтобы я свалил из Лондона, из жизни мамы, Луиса и Скарлетт навсегда? Нет, его просить не буду.
А может быть, Касс одолжит? У неё наверняка куча денег. О чём я думаю? Я не могу просить у Касс и не могу бросить её — мы только нашли друг друга.
Я в ловушке. Я застрял. Мне жутко хочется выпить. Будь у меня деньги, я пошёл бы в бар.
Понимаю, что в моих мыслях есть какая-то ирония, ведь сегодня утром у меня была первая консультация. Специалист оказался бестолковым. Он бубнил о своём методе, основанном на двенадцатишаговом подходе, используемом Анонимными алкоголиками. Он сказал, что эффективность подтверждена, что это помогло миллионам людей (прим. переводчика: Анонимные алкоголики — это глобальное товарищество взаимопомощи, посвящённое излечению от алкоголизма на основе воздержания с помощью программы в 12 шагов, центральным элементом которой является познание Божьей воли).
— Вы должны признать проблему, — твердил он. — Перестаньте винить других людей. Поверьте в Высшую силу.
— Я не верующий, — ответил я.
— Это не обязательно. Просто перестаньте думать, что Вы совсем один и никто о Вас не заботится.
— И это всё?
— В конце концов, Вам придётся помогать другим людям бороться с их пагубными привычками так же, как я собираюсь помочь Вам. Но сначала извинитесь перед теми, кому причинили боль.
— А как же все те люди, которые причинили боль мне? — сразу вспыхнул я. — Как же они? Я не дождался от них никаких извинений!
— Речь идёт о Вас и Ваших поступках, Эйдан, — не о действиях других людей, как бы трудно это ни было принять.
— Я никогда никого не обижал! — выпалил я, но консультант так посмотрел на меня, что я не выдержал его взгляда и уставился на свои кроссовки, взятые в магазине Клайва; у него был целый контейнер, набитый ими — пятьсот пар обуви, а в моих старых кроссовках были дырки.
После десяти минут молчания консультант наконец сказал:
— Давайте продолжим в следующий раз.
Мне дико хочется пойти в бар. Клайв ведь не обратит внимания, если я позаимствую немного из кассы? Всего-то двадцатку, он и не заметит. Не успеваю подумать, как деньги уже в кармане.
Глава 31
Эйдан
Холли и Финн готовят угощения: хрустящие печенья с шоколадом и кукурузными хлопьями, пирог с лимонной заливкой и брауни.
— Мне кажется, стоит испечь партию ванильных кексов, — задумчиво говорит она, — на случай, если они не любят шоколад.
— На этот случай есть лимонный пирог, — отвечаю я.
— Я знаю, но Финн хочет их украсить.
— Посы́патька! — кричит Финн, что, как я догадываюсь, означает те разноцветные штуки для украшения выпечки (прим. переводчика: «Посыпочка»). Холли называет это посыпкой.
— Посыпка и вишенки, если у нас ещё остались, — произношу я, взъерошивая ему волосы.
— Эйдан, а вдруг она приведёт своих детей? — спрашивает Холли. — Чтобы познакомить их с сестрой.
— Не приведёт, — отвечаю я и ухожу в гостиную, чтобы навести порядок на этой свалке.
Я складываю игрушки Финна в ящик, подметаю крошки, волосы и пыль с пола. Выбрасываю цветы, которые уже неделю стоят в вазе. Открываю окно, чтобы впустить свежий воздух. Брызгаю на стол полиролью для мебели и вытираю пыль.
— Ты прямо как моя бабуля! — усмехается Холли, неся лимонный пирог. — «Тотальная уборка всех поверхностей».
— Подожди минутку! — достаю из рюкзака скатерть, которую одолжил в магазине. Она белая и кружевная, почти точная копия той, что была у Бетти, и я аккуратно расстилаю её на столе. — Готово!
— Выглядит потрясающе, Эйдан!
— Будем есть за кухонным столом или возьмём тарелки и рассядемся по комнате?
— Может, просто посмотрим, как захотят остальные?
— Но мне хочется, чтобы всё было идеально, — озвучиваю я своё пожелание.
Бетти всегда устраивала послеобеденное чаепитие, когда приходили её мама и сестра. Она накрывала на стол, делала бутерброды без корочки, нарезая хлеб для них маленькими треугольниками, а я ей помогал. На заварочном чайнике были цветы, а на крышке — ярко-розовая вязаная грелка. Бетти пекла булочки с джемом и сливками, и у каждого была своя салфетка…
— У нас есть салфетки? — спрашиваю я Холли. — Они нам точно понадобятся! Может, мне сходить и купить?
— А после тебе понадобятся подставки под горячее! — добродушно смеётся надо мной она.
— Нет, я серьёзно, Холли, мне кажется, нам нужны салфетки.
— Тогда я схожу за ними, — предлагает Холли. — Ты уверен, что твоя мама никого не приведёт?
— Не приведёт. Моя мама немного странная. Не стоит обращать внимание на её слова.
— Что ты имеешь в виду?
— Она может сморозить глупость — не принимай это близко к сердцу.
— Я мигом, — обещает она. — В магазине на перекрёстке были салфетки. Присмотришь за Финном, ладно? Я оставила его выкладывать вишни на ванильные кексы.
Я заглядываю на кухню.
— Эйди, сматли́! Кексики! — Финн украсил вишнями каждый маффин, посыпал их сахарной пудрой, добавил сверху шоколадные крошки и разноцветную посыпку. — Есё пасы́патьки! (прим. переводчика: Эйди, смотри! Ещё посыпочки!)
— У тебя перебор с вишней и сахарной пудрой. Давай лучше выложим их на тарелку.
Он настороженно наблюдает за мной, пока я беру каждый кекс и выкладываю его на блюдо. Вишни похожи на огромные опухоли или нарывы, оставляя шрамы на глазури.
— Милые кексики! — восхищается Финн.
— Давай-ка приведём тебя в порядок, — предлагаю я, доставая влажную салфетку, чтобы вытереть ему руки и лицо. Но Финн соскакивает со стула и убегает, хохоча как сумасшедший, вытирая свои липкие ладошки о диван, хватаясь за скатерть...
Лимонный пирог летит на пол. Следом за ним летит тарелка, но я ныряю, чтобы поймать её в воздухе, и оказываюсь на полу, прижимая тарелку к груди. Финн хохочет от восторга и дёргает скатерть снова.