«Не слишком ли категорично, мисс Монтгомери?» — прозвучал в моей голове голос Уилла, и я почувствовала сильное раздражение. Когда уже перестану думать о нём? У него это получалось довольно легко: ни звонков, ни сообщений — по крайней мере, их не было, когда я в последний раз проверяла телефон, выйдя из метро на станции «Камден-Таун».
— Вот мы и пришли, — объявила Холли и открыла дверь.
Малыш Финн снова строил свою железную дорогу. Эйдан сидел на полу, помогая ему. На столе стояла тарелка с печеньем — они не стали заморачиваться, что было кстати, потому что я опасалась формального застолья с бутербродами и тортом.
А она... сидела на диване, потягивая чай из чашки, которую, увидев меня, поставила на столик, чтобы встать и подойти ближе.
— Здравствуй, дорогая. Я Джанетт, твоя мама. Я сразу тебя узнала, ведь ты совсем не изменилась — точная копия моей Скарлетт.
Она была ниже меня ростом, и каблуки на туфлях лишь немного компенсировали это. На ней были чёрная юбка и белая блузка. Волосы мягкого медового оттенка казались жёсткими от лака. Если она действительно была моей мамой, то приложила немало усилий, чтобы избавиться от рыжего цвета. На лице — яркий макияж: дымчато-серые сверкающие тени и ярко-розовая помада.
Я невольно прикрыла рот рукой, издав звук, который был недостаточно чётким, чтобы его можно было назвать словом.
— Вот, взгляни-ка, — она протянула мне свой айфон. С экрана улыбались двое детей. Одна из них действительно напоминала меня в детстве: не только рыжие волосы, но и что-то общее в глазах и форме носа. У мальчика были прямые каштановые волосы и круглое лицо, он щурился от солнца.
— Они прелестны, — прошептала я. Мой голос звучал робко, неуверенно, не так, как обычно. Я и сама на себя была не похожа.
— Они — мой второй шанс, — пояснила Джанетт, забирая телефон обратно. — Что я могу тебе сказать? Мне так жаль, милая. В тот момент я думала, что поступаю правильно.
— Понимаю, — ответила я, потому что хотела, чтобы это было правдой.
— Проходи, присаживайся, — предложила мне Холли. — Касс, хочешь чаю? Джанетт, налить ещё?
— Там есть печенье, — добавил Эйдан. — И был бы торт...
Я ждала, что он добавит: «...но в магазине его не оказалось» или что-то в этом роде, но он просто замолчал и вернулся к железной дороге Финна. Не обнял меня. Едва улыбнулся. Неужели это всё было колоссальной ошибкой?
— Вот мы и здесь, — проговорила Джанетт. Называть её «мамой» язык не поворачивался. — Вот мы и встретились... спустя столько лет... — Слеза изящно скатилась по её щеке. — Что ты обо мне думаешь? Считаешь, что я бросила тебя на произвол судьбы, отдала чужим людям?
— Они не чужие... Я имею в виду, у меня была хорошая жизнь. Они всегда любили меня и всё такое. Просто сейчас... всё усложнилось, понимаете? Но раньше такого не было.
— Что именно сложно, дорогая?
Эйдан, должно быть, рассказал ей о моём папе — или нет?
— Мой папа... он ушёл... Я думала, Вы знаете.
— Эйдан ничего не говорил.
Я была абсолютно уверена, что она не собиралась критиковать Эйдана, но заметила, как его челюсть сжалась, а плечи немного ссутулились.
— Об отце Касс пишут в газетах, — подсказал он ей. — Политик. Ты знаешь, о ком речь.
Джанетт ахнула. Мне показалось, что она немного странная — в ней чувствовалась какая-то фальшь.
— Он? Тот, кто сбежал с девушкой вдвое моложе него?
— На самом деле, ей двадцать три, а ему пятьдесят, так что фактически он старше более чем в два раза, — ответила я, впиваясь ногтями в ладонь.
— Как он мог? Подлец!
— Влюбился, наверное, — как ни странно, я почувствовала необходимость защитить папу. — Мама сказала, что они не были счастливы уже целую вечность. И он не сбежал от нас: от меня и моего брата Бена. Он по-прежнему активно участвует в нашей жизни как родитель.
Мой телефон издал звук уведомления. Сердце на мгновение подпрыгнуло: Уилл? Но нет, это был папа — как раз вовремя — спрашивал о моём тесте по экономике.
Холли разлила всем чай. Эйдан недовольно посмотрел в свою чашку — похоже, он был очень привередлив в выборе чая. Выражение его лица, надутые губы и нахмуренный лоб вызвали в памяти далёкое воспоминание. Эйдан с таким же недовольным лицом пинал стол (наш стол! на нашей кухне!), пугая меня, расстраивая, заставляя желать, чтобы он исчез. Говорила ли я ему тогда уйти? Отвергла ли его вместе с мамой и папой?
Джанетт задавала мне много вопросов: о школе, об оценках, о планах на университет. Спрашивала, помню ли я что-нибудь до удочерения. Она выглядела грустной, но в то же время выдохнула с облегчением, когда я ответила, что не помню вообще ничего.
— То было трудное время, — проговорила она, обводя взглядом комнату. — Здесь очень уютно. Эйдан, тебе крупно повезло. Холли, надеюсь, он ведёт себя хорошо, надеюсь, он хороший парень... надёжный партнёр...
Холли моргнула и оживлённо принялась расхваливать моего брата:
— Эйдан замечательный! Такой молодец! — её рука легла на его плечо. — Нам с Финном очень повезло, что он у нас есть.
Эйдан опустил голову.
— Я думаю, это ему повезло, да, дорогой? — Джанетт, казалось, собиралась добавить что-то ещё, но слов не последовало.
Мы сидели в ожидании долгую минуту, пока Холли не раздала печенье.
— Так твоя мама, Касс, сейчас испытывает трудности? — обращаясь ко мне, Джанетт напрягла голос, пытаясь звучать сочувственно, но получилось не совсем убедительно.
— Она справляется. У нас всё хорошо.
— Знаешь, я встречалась с ней. Ещё когда у меня были проблемы... — голос Джанетт звучал хрипло, будто она так старалась произносить правильные слова, что это вызывало у неё першение в горле. — Они сказали, что общение с ней поможет мне обрести душевное равновесие. Она была очаровательна, знаешь? Ну, конечно, тебе ли не знать. И она действительно успокоила меня. Сказала мне, как сильно тебя любит. Рассказала, какая ты умная — ну, я и сама это знала, разве не так? Сообщила, что тебе очень нравится жить за городом. Она была тебе хорошей мамой, дорогая?
— Да, — ответила я.
— Дело в том, что она лгала. Я поверила ей, и мне это помогло. Но она говорила то же самое и об Эйдане: что она тоже его любит...
— Замолчи! — крикнул Эйдан так злобно и резко, что Холли пролила немного чая на диван, а Финн спросил, почему Эйди злился.
— В чём дело, Эйдан? Касс должна знать. Она должна помнить. Как они объяснили тебе это, дорогая, когда вернули твоего брата в приют?
Я открыла рот, но Эйдан опередил меня:
— Хватит, мама! Никому не нужно... не важно... это в прошлом...
— Я не знала, — призналась я брату, — правда, не знала. Я не помнила, и никто мне не рассказывал, никто не объяснял. Только на прошлой неделе... Мне рассказали об этом на прошлой неделе.