Рот Холли округлился от удивления:
— Почему ты никогда не говорил мне об этом, Эйдан?
— Если бы я рассказал обо всех, кто меня не хотел, это, наверное, оттолкнуло бы тебя, — он попытался отшутиться, но никто не засмеялся.
Холли обратилась к Джанетт:
— Эйдан вернулся к Вам?
— Не сразу, — ответила та. — Он вернулся позже, после того как я за него поборолась. Мне говорили всякие глупости о том, что ему найдут другую семью, что ему нужно быть единственным ребёнком, центром внимания. «Найдём ему место, более подходящее его культурному фону», — сказали они. Какая чушь! Он даже не знал своего отца! — Её взгляд переместился с Холли на Финна и обратно: — Тебя тоже оставили в беде, дорогая? (Прим. переводчика: Культурный фон — совокупность ценностей, верований, традиций, языка и обычаев, в которой растёт ребёнок и которая определяет его поведение и характер.)
— Отец Финна... он не был готов к ответственности...
Эйдан издал звук, похожий на что-то среднее между шипением и вздохом.
— Милый, пожалуйста... — на лице Холли отразилось беспокойство.
— Почему бы тебе не рассказать им всю правду? Отца Финна никогда не было рядом. Когда я встретил тебя, ты жила с тем подонком, Доном. Я спас тебя от него. Велел ему убираться, и он больше не вернулся. Дон бил тебя, а я спас. — В голосе Эйдана звучала гордость.
— Ты и адвокат дяди Клайва с судебным запретом на приближение, — поправила Холли. — Хотя я не думаю, что это кого-то касается.
Эйдан отвернулся. Мне стало ужасно жаль его. Всё, чего он хотел, — это чтобы Холли признала его заслуги и поблагодарила за защиту, а она умудрилась выставить его виноватым.
Глаза Джанетт за слоем косметики казались печальными, и её рот, возможно, тоже выглядел бы грустным, если бы она не пила чай.
— Давайте будем честными, — проговорила она, опуская свою кружку на стол. — Хорошего мужчину встретить трудно. Мне повезло, и он рядом со мной сейчас. Но в прошлом попадались одни мерзавцы.
— Вообще-то я ничего не знаю о своём отце, — осторожно произнесла я. — Только то, что он не выдержал и просто исчез.
— Не выдержал? Ну, можно и так сказать. Каким же ублюдком он оказался! — Я вздрогнула, но Джанетт этого не заметила и продолжила: — Он срывал злость на мне и Эйдане всякий раз, когда что-то шло не так. Господи, как же Мак его ненавидел! Эйди пытался заступиться за меня, понимаешь, вставал на пути разозлённого Мака. — Слеза скатилась по её щеке, и она быстро смахнула её. — Сначала я отправила Эйди к своей маме. Потом мы с тобой уехали к ним. Но Мак преследовал нас, не оставлял в покое. Поэтому вы и оказались в приюте.
— И вы... мы... были там в безопасности?
— Милая, ты никогда и нигде не будешь в полной безопасности. А я сама была своим злейшим врагом.
— Вам, наверное, было очень тяжело.
— Он любил тебя, — проговорил Эйдан. Я не могла понять, сердится он на меня или нет. Его голос звучал резко, а лицо было непроницаемым: — Мак любил тебя, Касс. Творил ужасные вещи, но никогда не обижал тебя. Это единственное хорошее, что в нём было.
Джанетт проигнорировала его и продолжила:
— Я была влюблена, понимаешь? Ослеплена любовью. Когда он выходил из себя, я думала, что сама виновата. Надеялась, что смогу всё наладить, считала, что он единственный, кто сможет сделать меня счастливой. Я упустила из виду то, что происходило на самом деле. Мне так жаль, Касс, так жаль.
— Вам не стоит извиняться передо мной, правда, — ответила я. Мои щёки горели от смущения. Она извинялась передо мной за то, что у меня была замечательная жизнь, полная любви, привилегий, праздников и подарков.
Эйдан резко встал.
— А как насчёт меня, а? Где мои извинения? Он никогда не трогал Касс.
Финн внимательно слушал и наблюдал за происходящим, и, хотя он мало что понимал, его глаза были широко раскрыты, а губы дрожали.
— Финн, покажешь мне свою комнату? — попросила я. Он кивнул, взял меня за руку, и мы пошли разглядывать его кровать, игрушки и книги. Я подумала, что Холли — замечательная мама. Ей, наверное, пришлось нелегко, но она дала своему ребёнку всё необходимое и даже по-настоящему заботливого заменителя отца.
Мы с Финном слышали повышенные голоса из гостиной, но не могли разобрать, о чём идёт речь, пока дверь не открылась, и голоса не раздались рядом с нами.
Эйдан почти кричал:
— Я же говорил, что это плохая идея. Говорил, что это ошибка. Я больше не могу это терпеть.
— Просто остановись и послушай, успокойся, — отвечала Холли. — Давай поговорим.
Затем громко хлопнула входная дверь. Дважды.
Глава 33
Касс
Финн был недоволен, а я не знала, как долго Эйдан и Холли будут отсутствовать, поэтому отвела его обратно в гостиную, где сидела Джанетт, уставившись в одну точку.
— Почему бы тебе не выбрать DVD, солнышко? — предложила она малышу. Мы втроём уселись смотреть фильм о пингвинах, неуклюже шаркающих по снегу.
«Самец императорского пингвина высиживает яйцо в суровые зимние месяцы, пока самка добывает пропитание», — вещал голос Дэвида Аттенборо.
— Умираю от желания курить, — промолвила Джанетт. — Как ты думаешь, они не будут возражать? Передай-ка мне вон то блюдце, я использую его как пепельницу.
Из-под дивана выглядывала разбитая тарелка. Я была удивлена, обнаружив её там: Финн мог пораниться об острые края.
Джанетт протянула мне свою пачку сигарет.
— Нет, спасибо, — отказалась я.
— Не куришь, да? Умница! — Она зажгла сигарету, глубоко затянулась и выпустила облачко дыма. Как ни странно, это напомнило мне маму во время йоги: её плечи расслабились, а морщины на лбу разгладились. — Я так много думала о тебе, беспокоилась, задавалась вопросами все эти годы. Так приятно видеть тебя такой взрослой и красивой, моя маленькая девочка.
Я постаралась скрыть внутренний дискомфорт. Напомнила себе, что она знает меня лучше, чем я её; ей известна та часть моей жизни, которую я совсем не помнила.
— Мой отец — Мак? Сейчас, пока Эйдана здесь нет, можете рассказать мне о нём?
Джанетт сделала ещё одну затяжку, выдыхая дым. Я старалась не закашлять.
— Он был плохим парнем. Мне потребовалось много времени, чтобы понять это. Я думала, что дело во мне, думала, если не злить его... — она махнула сигаретой в мою сторону. — У тебя есть парень, дорогая?
— Нет.
— У такой привлекательной девушки, как ты? Я думала, у тебя много поклонников.
— Предпочитаю сосредоточиться на учёбе, — ответила я, а затем, в наступившей тишине, задумалась, насколько чопорно и заносчиво это прозвучало. Ужас.
— Я была не такой благоразумной, как ты. Бездельничала в школе и интересовалась только мальчиками. Мне нравилось, когда на меня обращали внимание. А потом появился Рэй. Я была без ума от него. Мне было всего пятнадцать, дорогая, меньше, чем тебе. Он сразил меня наповал.