— Касс, послушай, — добавила Джанетт, положив ладонь мне на плечо. — Эйдан не просто дал Луису пощечину — он ослепил его.
Глава 34
Эйдан
— Она меня ненавидит, — делюсь я с Холли. — Моё терпение на исходе. Прости, я думал, что справлюсь, но не получается.
Мы сидим у кромки канала, свесив ноги над водой. Я не ожидал, что Холли последует за мной, когда уходил с чаепития, и всё время уговариваю её вернуться к Финну, к Касс и маме. Но она остаётся со мной.
— Они как-нибудь справятся без нас, — рассуждает Холли. — С Финном всё будет в порядке. Ты тоже важен.
И вот теперь мы сидим здесь, немного дрожа от прохлады, но мы одни, и вокруг тихо, и я чувствую, что могу говорить. Возможно, даже постараюсь объяснить, что происходит.
— За что ей тебя ненавидеть? Она же твоя мать, Эйдан. Ты всё неправильно понял. В тебе нет ничего такого, что можно не любить.
— Ты не знаешь всей правды.
— Тогда расскажи.
Как мне рассказать? Она узнает, что я натворил с Луисом, посмотрит на Финна, на его ангельское личико и чистые глаза, и велит мне уйти, исчезнуть и никогда больше к ним не приближаться.
— Дело в том, что я был по-настоящему счастлив до того, как она забрала меня. Мне нравилось жить с Бетти и Джимом. Они были... заботливыми, Холли, дали мне дом, и я верил, что так будет навсегда. Они говорили... обсуждали... — я редко говорю о Бетти и Джиме, потому что это вызывает у меня сильные эмоции, но сейчас не могу остановиться: — Кажется, они действительно любили меня, понимаешь? И я не думаю, что Джим и Бетти отказались бы от меня. Они хорошо заботились обо мне и понимали... кажется, понимали, что мне нужно...
— Мы можем попробовать связаться с ними, — предлагает Холли. — Возможно, они будут рады увидеть тебя снова?
— Я всё порчу, — отвечаю, качая головой. — Не знаю, как, но я это делаю.
Она прижимается ко мне и целует в шею — в то самое место, где находится татуировка — символ моей надежды. Я рад, что сам её не вижу, потому что не уверен, что смогу вынести это ежедневное напоминание, если всё пойдёт крахом.
Финн — моя надежда. Финн — мой шанс. Финн — всё для меня. И Холли, конечно, тоже. Я люблю её. По-настоящему люблю.
— Ты ничего не испортишь между нами, — говорит Холли. — Я думаю, ты даже не представляешь, как сильно мы тебя любим.
Холли и Финн — единое целое. Они — моя семья и именно то, чего я так жажду, в чём нуждаюсь, то, что я не могу себе позволить потерять.
— Я не... Я стараюсь... И, правда, очень сильно люблю тебя, Холли.
— Когда просыпаюсь утром и вижу тебя рядом, то задаюсь вопросом, что такого я сделала, чем заслужила такое счастье. Эйдан, ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной. Ты... Не думаю, что ты понимаешь, какой неудачницей я была до нашей встречи. Неудачная дочь, неудачница в школе... в университете... неудачно забеременела от человека, который не хотел брать ответственность. А потом Дон — этот тиран — заставил меня искать поддержки у семьи. У меня даже работы не было. А потом появился ты и изменил мою жизнь. Иногда мне приходится ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон, что ты действительно мой.
— Во мне нет ничего особенного, Холли.
Мне не нравится, когда она так говорит. Ей следовало бы понять, что моя внешняя оболочка не соответствует беспорядку внутри.
— Ты уникальный! — возражает Холли и морщит нос. — У тебя такой... такой взгляд. Люди обращают на тебя внимание.
Каким бы ни был этот взгляд, он приносит мне больше неприятностей, чем пользы. Раньше я молился о чём–то, хотя бы о пятнах на коже, которые отталкивали бы людей. Чтобы они перестали желать меня, потому что их желание было неправильным. Но если Холли нравится, как я выгляжу, значит, оно того стоит.
— Моя мама разочаровалась во мне, а отцу было наплевать. В школе я всегда была последней ученицей в классе, — продолжает она свои откровения. — Я всегда чувствовала себя неудачницей. Но теперь у меня есть ты.
— Я ничего из себя не представляю. Не то, что Касс.
— У тебя не было преимуществ её семьи. Она замечательная, но немного отталкивающая, правда? Такая невозмутимая и уверенная в себе. Я бы ужасно боялась её в школьные годы.
— Помнишь тот день, когда Финн ночевал у твоей мамы? — спрашиваю я, обнимая её за плечи.
Не могу сказать точно, как мне в голову пришла идея сблизиться с Холли. Мы несколько месяцев прожили под одной крышей и вроде как привыкли друг к другу. У нас были схожие интересы: фолк-музыка, викторины, острые блюда с карри — и, конечно же, мы оба любили Финна. Я всё больше заботился о ней: присматривал за малышом, ходил по магазинам и занимался прочими мелочами, и мне это нравилось. Мы играли в семью... Притворялись семьёй.
А потом я почувствовал к ней влечение. Когда она выходила из ванной, завёрнутая в полотенце, меня охватывало волнение. Прикосновение её руки вызывало желание обнять её, поцеловать. Я стал засматриваться на её губы, гадая, смогу ли я, захочет ли она... Но никак не решался. Просто переживал, что Холли заметит мой пристальный взгляд.
Однажды вечером, выпивая с Ричем, я поделился с ним своими мыслями, а он лишь посмеялся надо мной:
— Ты с ума сошёл! Конечно, она захочет. Кто ж тебя не захочет?
— Это не очень-то утешает.
— Она будет только рада! В конце концов, она не такая уж и...
— Не говори о ней так!
Рич посмотрел на меня с любопытством.
— Она тебе действительно нравится, да?
— Она моя подруга. Конечно, она мне симпатична.
— Скажи ей.
— Не могу — это слишком рискованно. Она может решить, что я веду себя странно и неуместно. Может даже выгнать меня.
— Тогда переедешь ко мне, в мой уютный особняк, — предложил Рич, похлопав меня по руке. И мы долго смеялись, ведь он только что переехал в свою крошечную комнатушку, размером семь на десять футов, и каждый вечер, когда у него водились деньги, выходил выпить, лишь бы не сидеть и не пялиться на одни и те же четыре стены.
Как бы там ни было, я вернулся домой и прокрался на цыпочках, стараясь не разбудить Финна и Холли. Но когда я сварил кофе и взял его с собой, чтобы посидеть перед телевизором, то обнаружил девушку там. Она сидела в темноте, завернувшись в пуховое одеяло, в окружении грустных кучек скомканных салфеток.
— Холли? В чём дело? С Финном всё в порядке?
Она удивленно взглянула на меня.
— Эйдан? Ой, прости. Ничего не случилось. Финн остался у мамы. Я просто задумалась... о разных вещах...
— Ты плакала, — я просто отметил очевидное, но вызвал у неё новый поток слёз.