Это был отличный шанс. Я обнял её, и она заплакала ещё сильнее. Я нежно коснулся губами её виска, предоставляя возможность отстраниться, чтобы избежать неловкости, если ей не понравится мой жест, и мы могли бы притвориться, что ничего не произошло. Но я понял, что ей понравилось, потому что Холли повернулась ко мне лицом, и я поцеловал её брови, а она даже не попыталась меня остановить. Поэтому я покрыл поцелуями всё её лицо, собирая языком солёные капли, и она перестала плакать. И я сделал её счастливой. А Холли осчастливила меня, и с тех пор мы стараемся более или менее радовать друг друга, что я считаю настоящим чудом в моей жизни.
Иногда она всё ещё плачет без видимой причины, и это смущает, особенно когда рядом Финн. Но я всегда могу поцеловать её, и в такие моменты мы оба вспоминаем ту ночь, и это помогает ей успокоиться.
— Ты такой добрый, — произносит Холли, возвращая меня из воспоминаний. — Такой любящий. Ты для меня всё. Мне очень повезло.
Я делаю глубокий вдох, прежде чем заговорить:
— Холли, мне нужно рассказать тебе о том, как я жил с мамой.
— Рассказывай, — отвечает она, целуя мою шею и держа мою руку. Я не могу найти нужные слова. — Да ладно, всё не может быть так плохо.
— Мне не нравилось находиться там, я хотел вернуться к Джиму и Бетти. Пытался сбежать к ним, но не мог... Мне было одиннадцать, Холли, и никто не обращал внимания на мои желания...
Я делаю паузу, и она терпеливо ждёт, сжимая мою ладонь.
— Что случилось?
— Я не могу это объяснить. Помню, однажды, примерно в то время года, когда все надевают бумажные маки в память о солдатах...
— Да...
— У моей мамы был такой же, и я подумал: вот какой я, весь чёрный и злой внутри.
— О, Эйдан, ты был всего лишь ребёнком! Ты не мог совершить ничего настолько ужасного.
Вода в канале под нашими ногами неподвижная, тёмная и манящая. Становится поздно. Я слышу шум машин, смех людей, журчание воды и биение своего сердца. Нужно собраться и рассказать обо всём.
— Мне было всего одиннадцать... — начинаю я, но в этот момент мой телефон вибрирует.
— Снова Касс пишет? — спрашивает Холли. — Мы уже давно на улице, а Финн их почти не знает.
— Нам лучше вернуться, — соглашаюсь я. — Мы нужны Финну.
Мы поднимаемся на ноги. Холли продолжает держать меня за руку.
— Что ты собирался мне сказать? — интересуется она.
Я дрожу. Хочу открыть ей душу, довериться, но не могу. Просто не могу. Она вышвырнет меня, и тогда у меня ничего не останется. Я не могу этого допустить.
— Да ничего особенного. Моя мама просто немного сложная, вот и всё. Иногда выдумывает разные вещи. У неё плохая память. Не верь всему, что она говорит.
Холли выглядит озадаченной, но её мысли заняты Финном, и мне кажется, что в глубине души она не хочет слышать ничего плохого обо мне. Не хочет разрушать своё представление об её идеальном парне. Я и так часто это делаю, когда напиваюсь.
И мы возвращаемся домой.
Глава 35
Касс
После возвращения Эйдан извинился передо мной и Джанетт. Он выразил сожаление о своём уходе, объяснив это тем, что его переполняли эмоции.
— Это непросто, — тихо произнёс он.
Джанетт поцеловала его — как она могла? — и успокоила:
— Всё в порядке, дорогой. Я понимаю, как это бывает.
Затем она неожиданно крепко обняла меня, окутав запахом дыма и лака для волос. Её тело казалось тонким и хрупким, словно могло сломаться, совершенно иным по сравнению с тёплой силой мамы. Но ведь даже моя мама была уязвимой. Возможно, все мои представления о маме, как о ком–то, кто защищает тебя, были ошибочными.
Джанетт ушла, а я не знала, что сказать Эйдану, и избегала его взгляда.
«Что ты сделал с нашим братом? Как ты мог так поступить? Как ты с этим живёшь?» — эти вопросы вертелись у меня в голове, но я не решалась их озвучить, потому что недостаточно хорошо его знала.
Заметив Холли, обнимающую Финна и напевающую ему колыбельную, я задумалась, стоит ли рассказать ей о том случае. Наверняка, она о нём не знала, иначе зачем ей позволять Эйдану приближаться к её сыну? Но, наверное, правильнее было бы самой Джанетт открыть эту правду. «Честно говоря, не знаю, как поступить с Холли, — призналась она мне, уходя. — Должна ли я сообщить ей о том, что сделал Эйдан? Неудивительно, что он так и не признался мне во всём и никогда не рассказывал о мальчике».
Это была не моя тайна. Не моё дело. Поэтому я просто улыбнулась, попрощалась и сделала вид, что всё в порядке.
***
Когда я вернулась домой, мама разговаривала по телефону, а Бен уже спал, и мне не пришлось ни с кем объясняться.
На следующий день я встала пораньше, чтобы успеть в школу, и села на автобус, чтобы не опоздать на собрание старост. На мне была белая рубашка и чёрная юбка, а мои волосы были собраны в привычный аккуратный хвост. И никакой косметики. Я хотела вернуться к нормальной жизни и наверстать упущенное в учёбе.
Только во время ланча я узнала от Меган, что Грейс была чем-то расстроена.
— Что с ней случилось? — спросила я, будучи уверена, что это не могло быть чем-то серьёзным. Скорее всего, проблемы с сочинением или с парнем — что-то, что Грейс считала важным, но на самом деле таковым не являлось. Мне было лень размышлять об этом, но она так старалась поддерживать меня, что я чувствовала себя обязанной ответить тем же.
— Не знаю, в чем её проблема, — ответила Меган. — Она хочет поговорить с тобой, но сомневается, потому что ты так тщательно скрывала всё, что связано с Уиллом Хьюзом.
Я наслаждалась своими спагетти болоньезе, но в этот момент они превратились в тарелку с копошащимися личинками — я выронила вилку:
— Что? Что ты сказала?
— Да ладно тебе, Касс. Это самый известный секрет в городе: Эбигейл Эллис видела, как вы вдвоём гуляли по парку, а Изабелла Томас заметила, как вы заходили в какой-то дом на Дентон-роуд. Там живет её бабушка...
— Мы просто собирались покормить кошек, — ответила я. — У него бизнес: присмотр за домашними животными и частные расследования. Возможно, я буду работать с ним.
— Забота о питомцах и частные расследования, серьёзно?
— Это приносит неплохие деньги, — солгала я, стараясь выглядеть бодрой и улыбчивой, чтобы она подумала, что это шутка, и не догадалась, что я умираю внутри. — Он настоящий предприниматель — я могла бы инвестировать. Кстати, где Грейс?
— Она гуляет у пруда.
***
Пруд располагался за лабораториями, где ученики седьмого класса проводили научные эксперименты, наблюдая, как лягушачьи икринки превращались в головастиков, а затем в самих лягушек. В летние месяцы многие приносили сюда ланч-боксы, располагались на скамейках и представляли себя на пляже, загорая под солнцем.