Холли знает. И даже не смотрит в мою сторону. Она велит Финну замолчать и смотреть «Свинку Пеппу», когда тот с криком: «Эйди!» бросается обнимать меня, вернувшегося после работы.
Я поднимаю малыша на руки, вдыхаю его запах — смесь кетчупа и детского шампуня — и зарываюсь лицом в его мягкие волосы, думая о том, как бы сбежать с ним: спуститься по лестнице, запрыгнуть в первый автобус и увезти далеко-далеко.
Но Финн не может обойтись без Холли, он нуждается в ней. То, что я недополучил материнской любви в детстве, не даёт мне права лишать малыша его матери.
— Эйдан, нам нужно поговорить, — шепчет Холли, склонившись над головой Финна, когда он снова отвлекается на телевизор.
— Речь о... Всё плохо?
— Конечно, плохо. Ты, наверное, очень боялся, что рано или поздно я это выясню.
На мгновение мне кажется, что Холли прониклась сочувствием и готова дать мне шанс оправдаться. Но затем я ловлю её взгляд, и в нём нет ни любви, ни тепла — ничего для меня не осталось.
— Я хотел сказать тебе, я пытался.
— Но ты не приложил достаточно усилий.
— Кто тебе рассказал? Мама?
Она отрицательно качает головой.
— Нет, не твоя мама. Хотя от неё можно было ожидать такое. Она, как мать, должна понимать... что я чувствую... почему мне нужно было знать.
Значит, это Касс — меня предала моя сестра.
— Холли, я бы никогда не причинил ему вреда, ты же знаешь. Ты должна мне верить.
Финн шевелится, поворачивается к нам:
— Эйди?
— Всё в порядке, Финн. Ничего не случилось. Эйди и я просто сходим на кухню, чтобы заварить чай, хорошо? — говорит Холли, сдерживая слёзы.
— Халасо́, — отвечает он, держа во рту большой палец (прим. переводчика: «Хорошо»).
На кухне Холли даёт волю слезам. Мне хочется обнять её и стереть их поцелуями. Но я не могу: она не позволит.
— Холли, это был несчастный случай, клянусь. Мне было всего одиннадцать. Я никогда не хотел причинить ему боль.
— Ты лишил маленького мальчика зрения! — её голос дрожит. — Сделал это и скрыл от меня! Ты вошёл в мою жизнь, и я позволила тебе стать отцом Финну! А всё это время ты хранил ужасную тайну... И это произошло всего семь лет назад...
— Я был ребёнком.
— Я пытаюсь понять, честно, Эйдан, но я в шоке... таком шоке... Жаль, что ты не рассказал мне с самого начала!
— Потому что я знал, что ты так отреагируешь! И я не лишил его зрения, у него только один глаз...
— Поверить не могу, что ты думаешь, будто это всё меняет!
— Я просто пытаюсь объяснить... как всё произошло...
— О чём ещё ты мне не рассказал, Эйдан?
О чём не рассказал? Я делаю глубокий вдох.
О жизни, которой я жил до того, как меня забрали в приют. О Маке, о тех грязных местах, где мы жили, о пьяных застольях, о незнакомых, больных людях, которые входили и выходили из нашего дома. Я спал в одежде, потому что было холодно, а пижамы у меня не было. Касс повезло, что она не помнит всего этого.
О том дне, когда мама отдала нас на усыновление. О том ужасе, который я пережил в приёмных семьях и в детских домах, о людях, которые трогали и били меня, заставляли чувствовать себя ничтожеством.
Каково это — быть отвергнутым снова и снова, и снова?
День за днём я испытывал страх, что Холли перестанет меня любить.
И вот тот самый день настал.
— Я ухожу, — тихо произношу я. — Просто позволь мне попрощаться с Финном.
— Эйдан, мне просто нужно время... чтобы осознать всё это и понять. Мне нужно подумать...
Не дослушав её, я иду в гостиную, беру Финна на руки и обнимаю его так крепко, как только могу, не причиняя ему боли.
— Мне нужно идти, Финн, но мы ещё увидимся. Обещаю, что увидимся. Я люблю тебя и всегда буду любить, и ты никогда не делал ничего плохого, ясно? Ты никогда не совершал ничего такого, за что я мог бы перестать тебя любить. Сейчас я ухожу, но это не из-за тебя. Будь хорошим мальчиком. Позаботься о маме за меня.
Он кричит и плачет, и я не могу сдержать собственных слёз, не в силах это вынести, поэтому не остаюсь, чтобы собрать вещи, а просто опускаю малыша на пол и, минуя Холли, хватаю свой рюкзак и ухожу.
Спотыкаясь на лестнице, я вдруг вспоминаю о пистолете. Как я могу оставить его в магазине Клайва? Что, если его обнаружит полиция? Тогда они узнают правду, и Холли узнает, какой я слабый, плохой и лживый. И они расскажут Финну, а он им поверит.
Поэтому я открываю дверь магазина, беру набор инструментов Клайва и поднимаю половицы. Достаю пистолет и прячу его на дно рюкзака. Затем беру несколько вещей, которые могут пригодиться: толстовку с капюшоном, джинсы, зубную щётку — Клайв только что привёз кучу всякой всячины из сгоревшей аптеки в Уэмбли — и игрушечного зайца, чтобы напоминать себе о Финне.
Я добираюсь до общаги Рича и уже стучу в дверь, когда вспоминаю о Бренде. Чёртова Бренда и её квартира в Уолтемстоу! Рич наверняка сейчас там, окутанный любовью, надеется на счастливую жизнь до конца своих дней.
Но счастливой жизни не бывает.
Я достаю запасной ключ и вхожу внутрь. Здесь пусто и безжизненно: никаких постеров на стенах, ни пухового одеяла, ни банок из-под сидра. Создаётся впечатление, что Рич умер — то, чего я столько времени боялся обнаружить. Но он не умер, а просто позволяет себе надеяться. Ему не стоит этого делать. И мне тоже.
Провожу рукой по затылку и вспоминаю, как это было больно, когда иглы входили и выходили, оставляя на моей коже следы, навсегда запечатлевая моё «счастье». Что за глупость! Шут гороховый!
Сажусь на кровать, смотрю на стены и думаю о пистолете в своём рюкзаке.
А ещё думаю о Касс. У неё есть всё, а у меня — ничего. И именно она отняла у меня всё.
Глава 40
Касс
— Эйдан, что ты здесь делаешь? Как ты узнал, где я живу?
— Я сел на поезд. Потом, не помню, просто бродил и расспрашивал людей.
С ним было что-то не так. Он не улыбался, отводил взгляд, мямлил и нервно подёргивался. Его глаза были налиты кровью, а лицо осунулось и заросло щетиной. В голове проскользнула мысль: «Наркотики. Алкоголь. Опасность».
— Послушай, сейчас не лучшее время...
Эйдан засмеялся. Но это был странный смех, без намёка на радость или веселье.
— Знаешь, я хорошо помню этот дом. Помню те часы. Я никогда больше не видел ничего подобного.
Я перевела взгляд на часы. Часы восемнадцатого века, принадлежавшие маминому прапрадеду, с уникальным маятниковым механизмом, с узором из звёзд на циферблате и корпусом из красного дерева. Очень красивые. Не удивлена, что он их запомнил.
— Слушай, Эйдан, может, лучше пойдём выпьем кофе где-нибудь в городе?
— Мне просто нужно кое-что у тебя спросить. Это не займёт много времени. Мне просто нужно разобраться.